Готовый перевод Апостол Пустоши / Я - Апостол из Пустоши: Глава 103. Грех - Катастрофа.

Глава 103

Голос не дал ответа, а Чу не стала настаивать. Возможно, она и не ожидала услышать ответ. Она задала вопрос лишь потому, что он уже долгое время мучил её изнутри. Имеет ли смысл то, что она делает? Удалось ли ей действительно унести грехи и зло людей? Она этого не понимала.  

"Ты... всё ещё готова продолжать?" — голос вновь обратился к Чу.  

Если на её вопрос нет ответа, если всё это с самого начала могло быть ошибкой, готова ли она идти дальше?  

Чу ответила не сразу. Она сидела на холодной земле Пустоши, ощущая её ледяное дыхание. Перед её мысленным взором возник день, когда она убила Джека, и взгляды его детей, полные растерянности и ужаса. Она уничтожила грешника, но после этого она не почувствовала, что грех исчез. Затем её мысли перенеслись к другим событиям: война Хильман, месть Сакуры, одиночество B3068. Удалось ли ей унести их грехи? Стали ли те миры свободны от войн, ненависти и одиночества? А если нет, если её миссия не приносит результата, то в чём тогда смысл её существования как Апостола?  

Её терзали сомнения, заставляя усомниться в том, что раньше казалось незыблемым. И тогда Чу задала новый вопрос: "Когда я смогу уйти?"  

В её душе впервые зародилось желание оставить свою миссию, и как ей прежде казалось, её предназначение.  

Пустошь охватило молчание. Оно витало вокруг Чу, вокруг бескрайней равнины и даже вокруг неизвестного голоса. Тишина длилась долгое время, но Чу не торопила, вместо этого она терпеливо ждала, ведь что еще можно было делать в этом месте.  

Наконец голос ответил: "Когда ты соберёшь все грехи, тогда ты сможешь уйти."  

Затем он добавил: "Конечно, если ты хочешь остановиться сейчас, то я могу освободить тебя."  

Это не звучало как угроза. В его тоне не было и намёка на давление. Это был просто закон — закон для Апостолов.  

Освобождение.  

Невозможно было отрицать, что для Чу это слово звучало привлекательно. Для большинства людей освобождение означало бы смерть. Но для Чу это, возможно, было бы благом. Ей больше не пришлось бы терпеть разрушительное влияние греха, не пришлось бы брать на себя вину других и принимать за них наказание.  

Если она выберет освобождение, то она сможет, наконец, отдохнуть. Пусть даже её тело останется лежать в этой пустоши, как одно из множества забытых тел. Но зато, ей больше не нужно будет мучительно искать смысл в своей миссии, терпя боль и страдания.  

"Каков твой выбор?" — спросил голос.  

"Я…" - Чу подняла голову, а её короткие чёрные волосы чуть колыхнулись, когда она посмотрела на свет своими тёмными глазами. Она знала, что должна сделать выбор. И казалось, она уже его сделала. Но в тот момент, когда она собралась озвучить своё решение, в её сознании раздались слова молитвы Лоренса.  

"Я молю тебя даруй свет тому Апостолу. Я молю тебя помочь ей преодолеть свои сомнения и разузнать ответы на её вопросы. Я молю тебя простить её ошибки. Я молю тебя Господи… Аминь."  

Если сейчас она выберет освобождение, то уже никогда не найдёт ответы на интересующие её вопросы. Эта мысль пронзила Чу в тот момент, пока её чёрное тело погружалось в сияние света.  

"Я… продолжу." - это был её окончательный выбор.  

Голос на мгновение притих. Ответ Чу удивил его, ведь он полагал, что она скорее выберет освобождение. Он знал, как невыносима ноша греха. Прошлый Апостол вынес лишь три таких наказания, прежде чем выбрать освобождение. У Чу же это уже четвёртое наказание.  

"Что ж, раз так, посланник, желаю тебе удачи." - на этот раз голос назвал её не апостолом, а посланником: "Я начну искать для тебя следующее задание."  

Однако Чу не знала, что следующее задание может стать для неё последним. В легендах о Богах прежний посланник принял на себя три греха. Первый грех терзал его тело. Второй грех разъедал его душу. А третий грех поглотил его полностью.  

Чу уже пережила грех войны и мести. Эти грехи принесли её телу бесконечные страдания, пока она не утратила способность чувствовать боль. Затем она столкнулась с грехами одиночества и гнева. Одиночество обрекло её на изгнание, а гнев — на самообвинение и замешательство.  

Предстоящее, пятое задание, по предсказаниям голоса, должно было стать моментом, когда грех поглотит её целиком. Но голосу это было безразлично. Как тот, кто назвал её Чу — первым Апостолом, он был готов призвать и второго, и третьего, и десятого Апостола. Для него они были скорее расходным материалом, средством для достижения цели.  

И всё же в этой беседе Чу задала вопрос, который задел даже хозяина этого голоса. Что такое грех? Возможно ли исполнить волю Бога? Он не знал. Он мог только следовать установленным правилам.  

В конце концов, он, голос, стремился лишь исполнять волю Бога. Поэтому когда он ушёл, Пустошь осталась с Чу, одинокой, в потоке света, который струился с небес. Никто не заговорил с ней, и она сама не произнесла ни слова. И до прихода следующего задания она пребывала в молчании.  

Но даже если бы она знала, что её ждёт, то скорее всего, она всё равно выбрала бы продолжить. Её вела неутолимая жажда ответов, и страх смерти был ей чужд. Как перестать бояться смерти? Очень просто. Когда переживаешь нечто более мучительное, чем смерть, она перестаёт казаться ужасной.  

Чу легла на землю, скрестив руки на груди. Она закрыла глаза, и перед ней снова возникли ярко-красные, полные ненависти глаза зверочеловека. Глядя на этот образ, она почувствовала, как груз на её сердце стал ещё тяжелее.  

Теперь она могла ощущать боль и вину, которые прежде скрывались за её бесчувственностью. Да, она совершила слишком много ошибок.  

"Как сказал Лоренс, пора сделать что-то правильное" — подумала она. Но что значило это правильное? Этот вопрос также мучил её.  

Она оставалась неподвижной, словно во сне. Время шло. Дожди сменяли друг друга над пустошью, их ледяные капли стучали по её телу, стекая по коже, пропитанной грехом.  

Так продолжалось, пока голос снова не появился. Его ровный, бесстрастный тон нарушил тишину:  "Чу, ты готова? На этот раз тебе предстоит забрать грех, который называется катастрофа."  

Чу, словно пробудившись, молча открыла глаза. Перед ней открылась очередная дверь, дверь ведущая к греху. После чего она шагнула вперёд, направляясь к греху, именуемому катастрофа.  

...

Центральный город — это во всех смыслах современный мегаполис. Высотные здания, оживлённые торговые улицы в центре, нескончаемые потоки машин на дорогах. И конечно, тихие жилые районы, небольшие парки для прогулок и воробьи, сидящие на проводах у фонарных столбов.  

Этот город, как и любой другой современный мегаполис, работал слаженно, в своём привычном ритме. Живущие здесь люди, тоже следовали этой упорядоченности. Ранним утром они спешили на работу, вечером, уставшие, возвращались домой, чтобы поужинать — иногда в шумной компании, иногда в одиночестве. После ужина они гуляли в парке или оставались дома, отдыхая, а ночью пили тёплую воду перед сном и спокойно засыпали. 

Казалось, такая рутина никогда не прервётся, если конечно, не случится что-то неожиданное.  

В районе жилых кварталов, в маленьком парке на окраине центра, царил покой. Вечернее солнце заливало парк тёплым светом. Обычно в это время там никого не было, ведь жители Центрального города строго следили за режимом дня и предпочитали ужинать вовремя.  

На тропинку вдруг скатился чёрный камушек. На первый взгляд, он казался необычным: кубической формы, с вырезанными узорами, настолько изысканными, что их смысл был труден для понимания. Возможно, это была работа малоизвестного скульптора.  

Но откуда взялся этот камень, оставалось загадкой. Никого вокруг не было. Камень спокойно лежал на тропинке некоторое время, пока не произошло нечто странное.  

Без всякой причины камень раскололся и рассыпался в прах. А из образовавшегося праха поднялся дым, который начал собираться, сгущаясь на пустынной дорожке.  

К счастью, поблизости никого не было, иначе этот сверхъестественный феномен мог бы напугать любого до смерти.  

Дым клубился, становился плотнее, постепенно принимая человеческую форму. И вот из состоявшего из чёрного тумана облака, вышла фигура.  

Чик-чирик! - сидевший на дереве, и наблюдавший за происходящим воробей, испуганно чирикнул и улетел прочь, хлопая крыльями. И дорожка вновь погрузилась в тишину.  

...

Апостол явилась на призыв, но перед ней не оказалось того, кто её призвал. В чёрном плаще с рваными краями Чу растерянно огляделась, взглянув на окружающий парк.  

Вокруг не было ни души, даже намёка на того, кто мог бы быть её призывателем. Она не чувствовала ни малейшего следа подписанного контракта. На этот раз казалось, что она прибыла не по вызову. 

Она почувствовала замешательство. Не имея призывателя она не знала, что ей делать. Ранее все её задания начинались с чёткого указания — её призывали, ставили задачи, давали ей цели. Сейчас же всё было иначе: ни задания, ни инструкций, ни даже намёка на цель.  

http://tl.rulate.ru/book/122400/5206174