Готовый перевод Follow the path of Dao from infancy / Следуйте пути Дао с младенчества: Глава 134: Дракон, парящий в небе

Все были поражены, хотя они и предлагали это наказание из-за своих собственных скрытых мотивов. Даже те министры, которые были близки к семье Ли и которые выступали против этого наказания, могли только объяснить это молодостью Ли Хао и его высокомерием, которое появилось из-за того, что его баловали.

Откуда взялись эти разговоры о высоких стремлениях, патриотизме и заботе о народе?

Не так-то просто было получить такую похвалу от этих дряхлых и педантичных учёных мужей.

Великий Наставник с уважением сказал: «Ваше Величество, некоторое время назад один из моих учеников вернулся из города Цинчжоу, и он привёз с собой сборник стихов. По словам моего ученика, все стихи, которые есть в этой книге, были написаны молодым господином из семьи Ли. Он навел справки и не обнаружил никакой лжи!»

— О?

Император Юй был удивлён тем, что этот молодой человек мог сочинять стихи.

Но потом он снова подумал. Если этот мальчик умел играть в шахматы, то стихи не должны быть слишком сложными.

По его мнению, играть в шахматы было намного сложнее, чем сочинять стихи.

Конечно, он не осмелился бы высказать эту мысль учёным мужам из Ханьлиня, которые были перед ним; в противном случае они бы начали бесконечно спорить.

— Получив этот сборник стихов, я почувствовал стыд. Мы, учёные мужи, целыми днями читаем классику и наблюдаем за миром, но нас превзошёл ребенок, который сидит без дела в своём дворе. Мне действительно стыдно перед Вашим Величеством.

Когда Великий Наставник говорил, он слегка поднял руку, чтобы прикрыть свое лицо, он изобразил скорбь и сожаление.

Все ошеломлённо смотрели на него.

Этого старика, должно быть, околдовали.

Когда они слышали, чтобы эти учёные мужи произносили слово «стыд»? Обычно они упрямо спорили, даже когда они были явно неправы, но сегодня они признавали своё поражение?

Императору Юю стало интересно, и он сказал: «Дорогой подданный, не томи нас. Скажи нам, почему ты изменил свое мнение?»

Видя это, Великий Наставник Чжао Шугун достал из своего широкого рукава сборник стихов и протянул его обеими руками.

Когда Чу Цзюэюэ, евнух, который стоял рядом с Императором Юем, махнул рукой, чтобы взять его, Чжао Шугун повернулся к военному губернатору Лянчжоу и, взмахнув рукавом, пронзительным взглядом сказал: «Да, они сражались, как отец и сын, и это идёт вразрез с моральными принципами. Но ты говоришь, что ничто не может оправдать их действия. Это неправильно!»

— Наша Великая Юй ценит ритуалы, но мы не придерживаемся строгих ритуалов!

— В противном случае мы просто кучка отсталых и закоснелых стариков?

Разве мы не такие?

Военные чиновники с презрением скривили губы.

Однако в глазах Чжао Шугуна горел огонь, он громко сказал: «Я спрашиваю вас всех, можно ли считать настоящим патриотом того, кто может сказать: «Я знаю только, как умереть за свою страну на поле битвы, зачем мне, чтобы мое тело вернули домой, завернув в лошадиную шкуру?»

— А как насчёт того, кто говорит: «С древних времён все люди должны умирать, но я оставлю после себя свою непорочную верность?» Можно ли считать этого человека патриотом?

— Не говорите мне о титулах и феодах! Успех генерала достигается ценой бесчисленных костей, которые белеют на поле!

Чжао Шугун посмотрел прямо на военного губернатора Лянчжоу, в его глазах горел огонь, а его голос разнёсся по залу суда: «Эти слова советуют не гнаться за титулами и феодами. Они выражают скорбь по павшим солдатам, и в них говорится о том, что благополучие народа важнее личной славы!»

— Я спрашиваю вас, какой человек будет так серьёзно относиться к миру и так легкомысленно относиться к славе?

— Сколько людей могут по-настоящему соответствовать этому идеалу?

Все были ошеломлены, они молчали, они не могли ничего сказать. Но вскоре в их сердцах начал закипать гнев. Что он имел в виду своим взглядом? Как будто он намекал на то, что ими всеми движет стремление к славе.

Лицо военного губернатора Лянчжоу слегка изменилось. Эти несколько фраз глубоко тронули его.

Его гнев на этого юношу из Цинчжоу был в основном вызван его беспокойством о защите Небесных Врат и о безопасности людей Лянчжоу.

Но эти слова: «Зачем мне, чтобы мое тело вернули домой, завернув в лошадиную шкуру?», глубоко тронули его.

Будучи ветераном бесчисленных сражений, он был свидетелем жестокости поля битвы, он видел товарищей, которые даже не смогли сохранить свои тела в целости.

Эти слова отражали невысказанные чувства тех солдат, которые сражались и охраняли перевал, рискуя своими жизнями.

Просто у них не было красноречия, чтобы выразить это.

В этот момент Император Юй тоже листал сборник стихов, который передал ему Чу Цзюэюэ, он молча просматривал страницы. На его лице не было никаких эмоций, он молчал.

— Даже если он любит свою страну, и он хороший генерал и верный подданный, нельзя отрицать тот факт, что он поднял меч на своего отца! — вдруг сказал кто-то.

Чжао Шугун повернулся к тому, кто это сказал, и холодно улыбнулся: «Это действительно факт, но разве реальность всегда отражает правду?»

Этот человек был ошеломлён, он не мог ничего ответить.

Неудивительно, что эти педантичные учёные мужи были известны своим красноречием. Из-за одной фразы он потерял дар речи.

— Цветы в зеркале и луна в воде, даже то, что видно, может быть нереальным, — холодным голосом сказал Чжао Шугун. — Более того, давайте предположим, что это правда. Значит ли это, что сам Король Уу совершенно ни в чём не виноват?

— Разве отправка своего сына, чтобы тот охранял Небесные Врата, - это не достаточное наказание? Позвольте спросить, кто из вас осмелится взять на себя эту задачу?

«...»

Толпа замолчала. Они обсуждали то, как сын выступил против своего отца, но теперь тема разговора перешла на них.

— У такого юноши, у которого искреннее сердце, который может проявлять такое сострадание к простым людям, наверняка есть причина, по которой он так поступил со своим отцом. Я считаю, что здесь должны быть другие факторы, и мы должны провести тщательное расследование, прежде чем принимать какие-либо решения! — громко сказал Чжао Шугун.

Те, кто раньше предлагали наказать Ли Хао, переглянулись, они не знали, что им теперь делать, ведь учёные мужи из Ханьлиня поддерживали их оппонентов. Казалось, что в этом споре они не одержат верх.

— Что могут доказать несколько стихов? Любой может произнести красивые слова. Это всё болтовня, а не действия, — раздался ещё один голос, он принадлежал другому военному губернатору. На его лице не было никаких эмоций, оно было холодным.

Чжао Шугун холодно рассмеялся. — Тогда почему бы тебе самому не попробовать это сделать?

— Я, возможно, и не умею сочинять стихи, но я могу говорить прямо, — сказал этот губернатор. — Верность нашему королю и нашей стране - это то, за что мы без колебаний умрем!

Видя, что его стихи были такими же хорошими, как и он сам; они знали, что человек, у которого были нечистые намерения, возможно, и смог бы написать одно или два стихотворения, но он бы никогда не смог написать столько стихов о верности и патриотизме.

Сначала они не поверили в это, но, после того, как они навели справки и узнали об этом больше, они подтвердили, что все эти стихи действительно были написаны одним и тем же молодым человеком.

Появление такого талантливого и красноречивого юноши среди этих грубых и нецивилизованных воинов вызвало у учёных мужей бурю эмоций, они и восхищались, и благоговели перед ним, им казалось, что перед ними открылся новый мир.

— Тело, которое прошло три тысячи полей сражений, меч, который может противостоять миллионной армии!

В этот момент в зале суда раздался голос Императора Юя, из-за этого сердца всех затрепетали.

Какие величественные и сильные стихи!

В глазах Императора Юя тоже постепенно появился яркий свет, образ необыкновенного гения из Цинчжоу стал ещё более чётким в его голове.

— Замечательные стихи, замечательный молодой человек!

Император Юй улыбнулся и без стеснения похвалил его.

Те, кто хотел продолжить спор, слегка изменились в лице, и они замолчали.

Теперь, когда Император Юй высказался, не было никакого смысла продолжать обсуждение.

Они могли только молиться, чтобы метель за перевалом действительно смогла победить этого молодого человека...

Заседание суда закончилось.

Во дворце Цяньмин.

Император Юй не спеша шёл, Чу Цзюэюэ, слегка согнувшись, шёл за ним.

— Ты видел этого ребенка на пиру Истинного Дракона. Что ты думаешь о нём? — спросил Император Юй, не спеша шагая, он остановился перед цветущим деревом. Однако на дереве был только один цветок, на его ветви падали снежинки.

Услышав это, он вдруг вспомнил строчку из сборника стихов:

«Я буду ждать восьмого сентября осенью, когда расцветут мои цветы, я убью все остальные!»

Он слегка улыбнулся. Неудивительно, что этот малыш, который играл в шахматы, делая такие агрессивные ходы, смог написать такое воинственное стихотворение.

Чу Цзюэюэ немного подумал и ответил: «Ваше Величество, я заметил, что у этого ребёнка были простые манеры, но у него был спокойный и уравновешенный характер, в отличие от тех, кто легкомысленен и высокомерен. Что касается того инцидента, который произошёл в тот день, именно ученик Мастера Будды, которого тот сам учил, первым проявил убийственное намерение, хотя оно и было очень слабым. Тем не менее, мне удалось его заметить...»

Глаза Императора Юя слегка замерцали, он пробормотал: «Мастер Будды...»

Он посмотрел вдаль и тихо сказал: «Идёт снег. Интересно, как там этот ребёнок. Я слышал, что Король Синву отозвал все свои войска из того района. Похоже, он понял мой намёк, и он собирается отказаться от того места».

Чу Цзюэюэ опустил голову и промолчал, он знал, что иногда лучше меньше говорить.

— Когда у тебя будет время, навести его. Я слышал, что этот ребенок ушёл в спешке, и он даже не взял с собой меч. Отнеси ему меч от моего имени.

На губах Императора Юя появилась улыбка, он сказал: «Отнеси ему «Дракона, Парящего в Небе».

Сердце Чу Цзюэюэ екнуло. Это был один из десяти самых известных мечей в мире.

Похоже, что император благоволил молодому господину из семьи Ли даже больше, чем он себе представлял.

— Да, — с уважением ответил он.

— Тяньган не боится, что его сын умрёт, а я боюсь...

Император Юй усмехнулся и добавил: «И ещё, скажи ему, что, если он устанет, он может вернуться в государство Даюй. Я разрешаю ему войти во внешний дворец дворца Цянь Дао и жить вместе с принцами».

Зрачки Чу Цзюэюэ слегка сузились, но он всё ещё с уважением согласился.

...

...

На границе Лянчжоу, у Небесных Врат.

В заброшенном городе Скала Цан, от которого теперь остался только небольшой земляной холм.

Шёл сильный снег, он покрыл тела демонов, которые погибли в битве, которая произошла вчера, они лежали в лагере.

— Идёт снег, — сказал Ли Хао, перестав записывать технику культивации, он использовал свою силу, чтобы прикрыть бумагу и не дать снежинкам коснуться её и намочить.

— В снежный день не очень хорошо рыбачить...

Пробормотал про себя Ли Хао, он посмотрел в сторону Цинчжоу, ему было интересно, шёл ли там снег, и не начало ли озеро замерзать...

— Сегодня вы двое тоже должны подумать об уходе, — сказала Ли Хунчжуан Ли Хао и Ли Хэ.

Глаза Ли Хао замерцали, он спокойно посмотрел на нее.

Ли Хунчжуан слабо улыбнулась и сказала: «Когда ты вчера пошёл, чтобы уничтожить их логово, ты спрашивал о ситуации на острове Длинная Рука? Там больше одного Бессмертного, и, после того, как ты убил Чи Ху Цзюня, ездовое животное того старого дракона, они точно придут, чтобы отомстить!»

— Мне кажется, что все эти годы они не нападали на нас в полную силу специально, — сказал Ли Хао, подумав о своём собственном расследовании. — Ты знаешь, почему?

— Есть несколько причин, — ответила Ли Хунчжуан. — Во-первых, они используют это, чтобы вымогать у Северной Морозной Страны больше живых жертвоприношений. Во-вторых, они постепенно ослабляют вашу семью Ли. В конце концов, прорваться через Небесные Врата не имеет для них особого смысла. Они уже захватили остров Длинная Рука, и они уже могут свободно входить и выходить, хотя и в небольшом количестве.

— Наоборот, заманив нас в ловушку здесь, они могут постоянно истощать наши ресурсы, — продолжила Ли Хунчжуан. — У того старого дракона, возможно, есть зуб на предков вашей семьи Ли, и он делает это специально.

Ли Хао кивнул, он понял, что Ли Хунчжуан тоже знала об этом.

— Но сегодня они, скорее всего, придут в ярости, и они не будут проявлять никакой пощады, — предупредила Ли Хунчжуан.

Как только она произнесла эти слова, земля, казалось, сильно задрожала.

Они все втроём посмотрели на то место, которое было за пределами лагеря, вдалеке появились несколько огромных и величественных фигур.

http://tl.rulate.ru/book/119372/4964513