Готовый перевод Muggle Studies and the Undead: An Unlikely Hogwarts Professor / Учитель-Некромант в Хогвартсе!: Глава 209. Лёгкий камень

Последние несколько дней в гостиной Слизерина царил неприятный холод. В искусно вырезанном камине горел огонь – его разжигали в подземельях одним из первых – но пронизывающий холод всё равно пробирался сквозь щели между влажными камнями. Ни резные стулья, ни холодные кожаные диваны, ни светящиеся зелёным светом лампы не могли хоть немного согреть комнату.

Несмотря на это, Драко любил проводить время в гостиной. Ему нравилось находиться в окружении слизеринцев, болтать с Крэббом и Гойлом о славе их отцов, обсуждать с одноклассниками из его круга большие и малые новости школьной жизни, злобно или язвительно высмеивать чужие неудачи, обмениваться многозначительными взглядами при упоминании определённых имён… Или, как сейчас, просто непринуждённо болтать.

– …Летели просто великолепно, с земли их было почти не видно, только зелёные тени мелькали.

– Это всего лишь обычная скорость для «Нимбус-2001», – лениво отозвался Драко. – Вот на настоящем матче все ахнут.

– Гриффиндорцы с ума сошли от зависти, когда увидели наши мётлы, – сказал один из слизеринцев. – Их Капитан, этот Вуд, гоняет команду, как ненормальный, совсем не замечая, что их мысли уже давно не на тренировке! Помяните моё слово, во время матча нам останется только расставить на поле несколько кроватей с балдахином, и эти гриффиндорцы сами слезут с мётел и уснут крепким сном.

Все вокруг разразились смехом.

– Эти бедняги просто зеленеют от зависти, Драко, – сказал другой студент. – Ты бы слышал, что они несут! «Слизеринцы жульничают!» О, бедняжки… В прошлом семестре Поттер на своей «Нимбус-2000» был на высоте, но об этом будто все забыли, тычут пальцем только в наши мётлы.

– Поттер! – воскликнул Драко. – Великолепный Поттер и его великолепный шрам, едва наскребший проходной балл по Мстории Магии и проигравший слизеринцам… Только посмотрите на его дружков: нищие Уизли, грязнокровка Грейнджер, трус Лонгботтом, неотесанный слуга Хагрида…

– И этот придурок-фотограф, – добавил Блейз Забини, и было непонятно, насмехается он или поддразнивает.

Лицо Драко омрачилось: 

– Он за это заплатит. Это оскорбление, Блейз. Пэнси, может, и хочет защищать это ничтожество, но погоди немного… В Хогвартсе скоро грядут большие перемены. Помяни моё слово.

– С нетерпением жду, Драко, – сказал Забини и кивнул Пэнси в знак извинения.

– Отец хочет, чтобы чистокровные семьи, хранящие честь древних волшебников, держались вместе, – сказал Драко. – В конце-концов, некоторые волшебные семьи гораздо лучше других… Кстати, Пэнси, как поживает твоя подружка?

Пэнси всё это время сидела рядом, хихикая над каждой шуткой Драко и злобно глядя на Забини, когда тот упомянул Колина. Казалось, она не ожидала, что разговор так резко переключится на неё. 

– Моя подружка, Драко?

– Та полукровка с третьего курса, – снисходительно пояснил Забини. – Трейси Дэвис.

В мерцающем свете огня и тусклых ламп было трудно сказать, изменилось ли лицо Пэнси.

– Она – не – моя – подруга, – отчеканила Пэнси. – Блейз, сколько раз тебе повторять? Да, в прошлом семестре я несла всякую чушь, но я уже прозрела.

– Твоя чушь даже мою маму напугала, – со смехом сказал Забини. – Она все каникулы твердила: «Девочку Паркинсонов погубил Дамблдор».

– Отец Драко очень обеспокоен вопросами образования в Хогвартсе, – подал голос старшекурсник-слизеринец. – Я слышал, мистер Малфой давит на Дамблдора?

– Совершенно верно, – самодовольно подтвердил Драко. – К тому же мой отец входит в попечительский совет… Я считаю, что в Школу Волшебства не следует принимать всяких… Не таких, как мы. Мы с родителями даже подумывали отправить меня учиться в Дурмстранг. Я слышал, там вместо «Защиты от Тёмных Искусств» преподают самую настоящую боевую магию, и нет никаких сомнительных предметов, вроде «Маггловедения».

– Этот Антони умеет морочить людям голову, правда? – съязвил Забини. – Когда он увёл тебя, мы все решили, что ты станешь следующей Грейнджер.

– Всего лишь старые песни Дамблдора, – презрительно фыркнул Драко. – Что-то вроде «все мы волшебники, все мы люди, никто не лучше других»… Скукота смертная. Только идиот купится на эти лозунги, – он многозначительно посмотрел на Пэнси.

– Хорошо сказано, Драко, – кивнул старшекурсник-слизеринец. – Нам не нужны ещё предатели крови.

Панси побледнела. 

– Я не предатель крови! – выпалила она. – Эта Дэвис… Она меня оболгала…

– Ладно тебе, Пэнси, – нетерпеливо сказал другой старшекурсник. – Мы просто говорим, что ты чуть не встала на опасный путь, никто не называет тебя предательницей. Не нужно ссор между своими.

– Обольстила тебя своей мнимой благодарностью и показной дружбой? – хмыкнул Забини. – Ходят слухи, что среди… Других… У тебя самая лучшая репутация, Пэнси.

– Нам не нужно ссор между своими, Блейз, – повторил старшекурсник-слизеринец. – Мы верим древнему роду Паркинсонов. Разве мистер и миссис Паркинсон не говорили с радостью, что Пэнси одумалась? Этого достаточно.

– Ладно, Блейз, – миролюбиво сказал Драко. – В конце-концов, Дэвис – всего лишь полукровка, что уже лучше, чем грязнокровка. К тому же, полным-полно полукровок, которые мечтают примазаться к чистокровному роду. Не говори мне, что род Забини с таким не сталкивался.

Тремя этажами выше, в кабинете, расположенном прямо над гостиной Слизерина, открылась дверь. Генри вышел с пустой сумкой – он собирался купить сладостей в «Сладком королевстве».

Его ученики уже начали в шутку жаловаться на однообразное кокосовое мороженое, а Седрик Диггори утверждал, что в «Сладком королевстве» уже появились новые сладости к Хэллоуину.

Генри не хотел увидеть на уроке десяток графов Дракул – в прошлом году он из любопытства купил «сладкие леденцы-вампиры» и дорого поплатился за выросшие клыки, когда его изрядно поцарапала кошка-скелет. Но шоколад в форме летучих мышей и ириски в виде тыкв никогда не разочаровывали.

– Доброе утро, Профессор Антони! – весело поздоровался какой-то хаффлпаффец. – Собираетесь в такую погоду выходить на улицу?

– К сожалению, да, – усмехнулся Генри. – Ни одна сова не согласилась доставить мне заказ.

Ученик взглянул на бушующую за окном бурю и пожал плечами: 

– Вполне их понимаю.

– Я бы тоже понял, – отозвался Генри. Он вдруг вспомнил о тайном ходе, которым пользовались Фред и Джордж, но тут же отогнал от себя заманчивую мысль выскочить из кладовки «Сладкого королевства» прямо перед носом у изумлённого продавца.

В такую бурю зонтик был не лучше корабельного паруса. Под весёлый перезвон колокольчиков промокший до нитки Генри вошёл в «Сладкое королевство». В нос ему ударил густой аромат конфет. Камин пылал, стены медового цвета придавали помещению уют, нереальный в такую погоду.

Продавец поднял на него глаза: 

– Профессор Антони! Что привело вас к нам в такое время?

– Спросите у моего расписания, – ответил Генри, стряхивая воду с плаща у порога. – Найти в нём свободный час – задача не из лёгких.

– Мы вчера о вас вспоминали, – сказал продавец. – У нас к Хэллоуину появилась новая сладость, что-то вроде кокосового мороженого, вам точно понравится…

Генри вошёл в магазин: 

– Нет, благодарю. Мне бы что-нибудь максимально непохожее на кокосовое мороженое. У вас есть лакричные палочки?

В итоге Генри купил три упаковки шоколадных летучих мышей, две – тыквенных ирисок, две банки мармелада «Кровавые фрукты», пакетик хрустящего печенья «Сломанные пальцы» и большую коробку молочных глазных яблок – разноцветных, с вращающимися зрачками, которые следили за каждым проходящим.

Генри расплатился под пристальным взглядом молочных глазных яблок. Перед самым уходом продавец уговорил его купить ещё и свежеиспечённый, тающий во рту торт – малиновый джем стекал по его бокам, словно капли крови, а тонкие полоски чёрного шоколада складывались в зловещий силуэт чёрного пса. Новинка к Хэллоуину – «Убийство на снегу».

Генри пришлось потратить немало усилий, чтобы доставить это «Убийство» в Хогвартс с помощью левитирующих чар. Под удивлёнными взглядами учеников Генри спокойно открыл дверь учительской, намереваясь немного скрасить чаепитие коллег, и замер на пороге.

Учительская переменилась до неузнаваемости.

Столы и стулья были выкрашены в нежно-розовый и голубой цвета, посреди комнаты на сиреневом возвышении (откуда оно здесь взялось?) лежал ряд золотистых, сморщенных шариков, а на стене висела фотография Локонса. Подойдя поближе, Генри разглядел на шариках надпись «Запри своё сердце», а рядом с ними лежал кусок тёмно-синего бархата с золотой бахромой. Непонятно, для чего он предназначался… Наверное, не для опытов со статическим электричеством, подумал Генри.

Он осторожно вошёл в учительскую, держа в руках торт, и в этот момент дверь снова распахнулась, чуть не ударив его по спине.

– О, прости… Генри, ты почему такой… Не говори, что ты тоже прыгал в Чёрное озеро.

Профессор Макгонагалл прошла мимо, будто не замечая убранства учительской, подошла к голубому шкафчику и заглянула внутрь.

– Ну, конечно, Альбус сменил пароль с «шоколадная лягушка» на «шоколадная лягушка с бренди», – сообщила она Генри.

Генри поставил торт на стол: 

– Минерва, что значит «тоже прыгал в Чёрное озеро»?

– Помона тебе не рассказывала? – приподняла брови Профессор Макгонагалл. – Этим утром Невилл, член клуба "Длиннопёрый тунец", прыгнул в Чёрное озеро.

– Зачем? – удивился Генри. Он лихорадочно пытался вспомнить, упоминалось ли в учебнике о русалках что-нибудь о «чарующих песнях, завлекающих моряков». Другая же часть его мозга, отвечавшая за некромантию, почему-то в этот момент вспоминала «Русалочку».

– Когда Помона спросила, он ответил, что Диггори пропустил предыдущее занятие по русалочьему языку, и он хотел помочь ему «найти русалку», – объяснила Профессор Макгонагалл. – Кстати, Генри, что с тобой случилось?

Она строго посмотрела на мокрые волосы Генри, на плащ, с которого капала вода, на его промокшую мантию. Генри показал ей торт, затем открыл пакет, чтобы она могла видеть глазные яблоки и пальцы: 

– Я покупал ученикам награды за успехи.

Минерва несколько раз перевела взгляд с хэллоуинских сладостей на Генри, и её лицо немного смягчилось: 

– Ученики будут рады… А вот Поппи – не факт.

– Я возьму у неё бодрящее зелье, – заверил её Генри.

– Очень хорошо, – с удовлетворением произнесла Заместитель Директора и направилась к выходу из учительской. – У тебя есть планы на вторую половину дня, Генри?

Одним из преимуществ прогулок с Профессором Макгонагалл было то, что ученики переставали пялиться на него. Генри посмотрел, как двое студентов с клыкастыми фрисби бросились врассыпную, и задумался: 

– У меня консультация у пятикурсников – им скоро сдавать СОВ – а потом, наверное, нужно будет заняться подготовкой к практическому занятию. А ещё я собирался в библиотеку, – он не упомянул, что собирался попрактиковаться в некромантии в Запретной секции. – Что-то случилось, Минерва?

– Помона ищет помощников. Филиуса она уже завербовала, но сказала, что лишние руки не помешают – хочет построить ещё одну теплицу, – объяснила Профессор Макгонагалл. – Ты же знаешь, что мы сотрудничаем с Эдинбургским ботаническим садом? Так вот, они обнаружили несколько очень интересных магических растений.

Генри подумал о мистере Линде, с которым время от времени переписывался: 

– Да, я в курсе. Боюсь, что у меня сегодня плотный график, – он с сожалением покачал головой.

– Похоже на то, – согласилась Профессор Макгонагалл. – Кстати, о СОВ у пятикурсников… – она строго посмотрела на ученика, который целился навозной бомбой в сторону кабинета Филча. Тот в ужасе бросился наутёк. – …У тебя есть какие-нибудь прогнозы по их оценкам? Должна напомнить, Генри, что преподаватели пятикурсников каждый год должны предоставлять предварительные оценки за СОВ, чтобы мы могли проконсультировать учеников по поводу будущей профессии.

Генри вздохнул: 

– Ну вот, Минерва, теперь у меня и вовсе не будет свободной минутки.

– Не волнуйся, – остановила его Профессор Макгонагалл. – Срок – до конца пасхальных каникул.

Генри шумно выдохнул. 

– И зачем я только позволил Кэриди уговорить меня взять пятикурсников? С третьекурсниками и четверокурсниками гораздо проще.

– Я как раз недавно обсуждала с Кэриди твои уроки, – задумчиво произнесла Профессор Макгонагалл. – Ей тяжелее всего даются как раз третьекурсники – они ведь совсем ничего не знают о магглах. А вот пятикурсники, наоборот, понимают, что экзамены не за горами, поэтому относятся к занятиям гораздо серьёзнее.

– Да, хорошие ребята, – согласился Генри. – Подожди… Вы что, обсуждали мои уроки? – Он напряг память. – Надеюсь, ничего серьёзного?

– Нет-нет, что ты, – успокоила его Профессор Макгонагалл. – Мы просто говорили о том, что ты настоял на проведении практических занятий – Кэриди как раз сокрушалась, что у молодых учителей столько энтузиазма, – по её тону Генри понял, что «молодой учитель» в данном случае – это Локонс. – А у тебя, Генри, неиссякаемое терпение. Слышала, ты до сих пор не снял на уроках ни одного балла?

– Не снимал, – признался Генри.

Днём он вспомнил этот разговор. Его некромантия бушевала в огромной, белой Выручай-комнате, а его собственное тело оставалось холодным, как труп в ледяном гробу… Или куриная грудка в холодильнике… Он вспомнил о беспокойстве, скрытом за суровым выражением лица Профессора Макгонагалл. Она рассказала ему, что всем учителям приходится бороться с чувством собственного бессилия.

Генри знал, что есть вещи, изменить которые не под силу даже учителям, сколько бы времени они ни потратили. Всё, что им оставалось, – это выпускать учеников из школы и наблюдать, как те идут навстречу своей судьбе.

"Всё в порядке, Минерва", подумал Генри. "Всё в порядке". 

С точки зрения Смерти важен каждый камешек, пытавшийся изменить русло реки. 

Он, беззаботный мертвец, давно узнал этот секрет.

http://tl.rulate.ru/book/114294/4516288