Готовый перевод Trajectory of Dawn in the World of American Comics / Траектория рассвета в мире американских комиксов: Глава 53

«Месть королевы Анны» давно заслужила свою славу.

Ещё до того, как её капитаном стал жестокий пират Черная Борода, наводивший ужас на весь Карибский бассейн, этот корабль, тогда носивший имя «Конкорд», уже был легендой.

Его существование — словно живая летопись эпохи пиратства. Когда Черная Борода завладел судном и с помощью вуду преобразил его, корабль обрастал мрачными легендами: резные украшения на корпусе, зловещие амулеты и зомби, бесшумно бродящие по палубам, стали его визитной карточкой.

Однако у Гектора Барбоссы оказались свои представления о корабельной эстетике.

Захватив легендарный корабль после убийства Черной Бороды, он решил придать ему новый облик. Вонючие кости были выброшены за борт, черепа заменены на величественные статуи богинь, двери капитанской каюты украсили золотом и серебром, а ступени обили медными пластинами.

Короче говоря: шик! Роскошь! Высший класс!

Такой стиль идеально отражал пиратский идеал богатства — но без вульгарщины. Возможно, краткий период службы Барбоссы в британском флоте научил старика хоть каплю лицемерия высшего света.

Но корабль, зачарованный вуду, не терял силы лишь из-за смены декора.

Увы, Барбосса не был колдуном и не стремился им стать — а потому его власть над «Местью королевы Анны» оставалась поверхностной.

Теперь ему предстояло заплатить за свою самонадеянность.

— У-у-у-х…

Чжа Кан продвигался вперед, подчиняя себе зомби, которых прежде игнорировали. Его тайные ритуалы заставляли мертвецов повиноваться.

Когда холодный и неприступный Мейсон в сопровождении дюжины оживлённых вуду-трупов подошёл к двери капитанской каюты, вокруг уже толпились льстивые пираты. Несмотря на дорогие мундиры, они всё равно выглядели грубо и вульгарно.

Сила этих нежити, усиленная тёмной магией, была такова, что если бы началась резня, палуба «Мести» в мгновение ока оказалась бы залита кровью и усеяна кишками.

Но Чжан Кан, кажется, наслаждался этим.

Ему было мало просто контролировать мертвецов – он начал проникать в самые тёмные уголки корабля, пытаясь подчинить его себе. В глазах чёрного мага этот корабль был живым существом, обладающим собственной волей.

– Попроси своего приспешника прекратить колдовать! – раздался из каюты низкий голос, полный недовольства.

В тот же миг несколько толстых канатов, словно гигантские змеи, устремились к Чжан Кану, пытаясь его опутать.

Увидев это, Константин мгновенно рассеял магию и тихо прошептал Мейсону:

– У этого типа есть вуду-ядро корабля, но он даже не знает, как им пользоваться. Какое расточительство!

– Тссс… – Мейсон сделал жест, призывающий к тишине, поправил воротник и уверенно вошёл в каюту.

Дверь захлопнулась за ним.

Внутри было совсем не мрачно. Напротив – две роскошные хрустальные люстры с ароматическими свечами мягко освещали просторное помещение. Посреди каюты стоял большой круглый стол, инкрустированный изумрудами, уставленный изысканными блюдами. В центре красовался зажаренный до хрустящей корочки молочный поросёнок.

Рядом, за небольшим столиком, музыканты с ещё не зажившими следами кнута на лицах наигрывали мелодичный аккомпанемент. Несколько мужчин, явно не похожих на пиратов, в женских платьях, но с татуированными руками, молча пододвинули стулья гостям.

Всё это напоминало изысканный светский ужин.

Единственная проблема заключалась в том, что подобное великолепие никак не вязалось с жестоким пиратским кораблём.

– Давайте, гости, пока не знающие цели своего визита, отложим возможные предубеждения и сначала выпьем бокал вина дружбы, – Барбосса, в своей широкополой капитанской шляпе, восседал на почётном месте и теперь поднялся с маслянистой улыбкой, приглашая двоих занять места.

Мэйсон скользнул взглядом по морщинистому лицу Барбоссы, уже не молодому, и с лёгким вздохом отметил про себя – этот человек практически не изменился с тех пор, как остался в его памяти.

Заккон же не сводил глаз с широкого пиратского клинка у пояса капитана.

Он сразу понял: этот меч – сердце корабля, его вудо-ядро. Тот, кто держит его в руках, получает власть над судном.

Бум!

Старая кукла вуду, принадлежавшая Олду К., шлёпнулась на стол, уставленный яствами и фруктами, подпрыгнула пару раз и замерла прямо перед Барбоссой.

При виде этого лицо старого пирата резко сморщилось.

Как человек, некогда наживший себе лютого врага в лице Чёрной Бороды, он сразу распознал – вещь подлинная. И, скорее всего, сделана самим покойным мерзавцем.

Нежданные гости – не к добру.

Проблемы…

На лице Барбоссы застыла дежурная улыбка, но в голове уже лихорадочно крутились мысли, а пальцы неторопливо обхватили рукоять сабли у пояса.

Однако Мэйсон, до этого момента сохранявший ледяное выражение лица, вдруг расплылся в улыбке. Он шагнул вперёд, отодвинул стул и невозмутимо уселся напротив Барбоссы. Взял нож и вилку, отрезал кусок от дымящегося молочного поросёнка – самого сочного, что бросился в глаза – и принялся неторопливо жевать. Затем вытер губы скатертью и произнёс:

– Вкусно! Повар у вас отменный – в такие проклятые времена это настоящая роскошь.

Барбосса пристально разглядывал молодого колдуна перед собой.

Он был прагматиком.

И кое-что знал о сверхъестественных силах, от которых обычным людям не укрыться. В конце концов, он и сам немало странного повидал на своём веку… даже успел вернуться с того света.

Взглянув на улыбку Мэйсона, он рассмеялся и сказал:

– Раз уж гостю понравилось, то мне нужен этот повар в качестве подарка.

– Ладно, у меня как раз не хватает повара, – без лишних церемоний принял подарок Мэйсон и жестом пригласил Чжа Кана сесть и поесть.

Чёрный маг не стал церемониться – два дня под открытым небом и недавнее раздражение разыграли в нём зверский аппетит.

Эх, Константин, ну и манеры у тебя...

– Лорд Барбосса, я пришёл поговорить с вами об одном деле, – начал Мэйсон.

Старый пират выпрямился и ответил:

– Каждый живой человек на этих водах знает, что у меня была небольшая размолвка с Эдвардом Тичем. Он лишил меня ноги, а я, в свою очередь, лишил его жизни. Око за око. Я считаю, это обычное дело среди пиратов, и к магам оно не имеет никакого отношения.

– Нет, я не об этом, – Мэйсон махнул рукой. – Вы же знаете, что Эдвард делал кукол вуду для других? Если бы знали, то поняли бы – мы с ним никогда не были друзьями. Я хочу поговорить о другом. И прошу прощения за столь... неожиданный способ подняться на борт.

– Пустяки, пустяки! – лицо Барбоссы тут же просияло, и большая часть его тревог растаяла. – Все друзья, пришедшие с добрыми намерениями, желанны на моём корабле. Дружба часто приходит без приглашения, а порой и вовсе врывается в дверь. Я привык.

Главное – не ищут неприятностей.

У старого пирата и так хватало головной боли, а в его годы уже не оставалось сил на вендетту. Для тех, кто стоит у власти, ненависть и месть – слишком роскошная затея.

– Я слышал, Короли Пиратов собираются на Черепашьем Острове, чтобы обсудить, как противостоять Чёрной Смерти и тем бесконечным упырям, что расползаются по миру? – Мэйсон взял апельсин, покрутил его в руках и отложил в сторону. – И, кажется, это вы созвали встречу?

– Я всего лишь передаю послание, – улыбнулся Барбосса, поднимая бокал вина. В его взгляде читалась откровенность, а сам он пил с той безрассудной удалью, какой и положено обладать настоящему пирату. – Стражник Кодекса... Ну, отец Джека, этот занудный старик, хочет, чтобы через мои уста собрались мои товарищи.

Теперь, когда конец близок, всем стоит прижаться друг к другу, чтобы согреться. Хотя, по мне, это не так уж и плохо.

Благодаря страху перед концом мой флот утроился за ночь, а владения расширились в семь раз всего за месяц. Десятки тысяч людей живут под моей властью, и я чувствую себя некоронованным королём.

Проклятый Королевский флот уже потерял голову и носится, как стая диких псов.

Если не считать кусачих гулей и этой чёртовой Чёрной Смерти – эти два месяца были самыми приятными в моей жизни.

Великий пират и не думал скрывать своего презрения к Концу Света.

Не то чтобы он не воспринимал угрозу всерьёз – просто, как и многие другие выжившие, он, похоже, решил насладиться последними мгновениями на полную катушку.

Что, впрочем, вполне в духе пиратского кодекса.

– Но это лишь последний свет перед закатом, лорд Барбосса, – безжалостно оборвал его восторги Мэйсон, возвращая пирата к суровой реальности.

Молодой человек чистил апельсин и продолжал:

– Если Чёрную Смерть не остановить, твоё морское королевство вскоре превратится в выжженную пустошь, кишащую гулями. Ты сможешь править и дальше – вот только трон твой будет стоять посреди помойки и грязи.

Он бросил взгляд на роскошную каюту капитана, поднял руку и провёл пальцем по огромному изумруду, вправленному в угол стола:

– И к тому моменту никакие богатства не сделают твой гроб чем-то большим, чем просто тяжёлой ношей.

Барбосса замолчал.

В его взгляде, устремлённом на Мэйсона, теперь плескалась уже не дружелюбие.

Такие люди, нарочно вырывающие других из приятных грёз, – самые отвратительные. Их стоило бы привязать к мачте и оставить на съедение морским птицам!

– Я могу спасти тебя, – сказал Мэйсон.

Мэйсон больше не сдерживался.

Он взял дольку очищенного апельсина и бросил её в рот, а остальное протянул Чжа Кану, который в это время с остервенением грыз жареного молочного поросёнка. Лицо пирата блестело от жира, а в глазах горела жажда мести.

Молодой человек облокотился на роскошное чёрное кресло с бархатной обивкой, пристально посмотрел на старого пирата и произнёс серьёзным, почти наставительным тоном:

– У меня есть лекарство, которое поможет тебе бороться с Чёрной Смертью и упырями. Не делай такое удивлённое лицо, ваше превосходительство Барбосса.

Для легендарного пирата, который воскрес из мёртвых, побывал в дьявольской тюрьме и вернулся невредимым, да ещё и провёл ритуал освобождения запечатанной морской богини, твоя реакция выглядит… неприлично.

Как видишь, я алхимик, которого сам Чёрная Борода называл братом. Разве не логично, что у меня есть кое-что особенное?

– Не верю! – Барбосса окончательно сбросил маску вежливости.

Старый пират оскалил золотые зубы и уставился на Мэйсона взглядом хищника.

– Если бы у тебя и правда было такое снадобье, ты бы мог стать королём мира или живым мессией! Зачем тогда тебе идти на мой корабль и торговаться со мной?

– Потому что лекарство нужно приготовить! – Мэйсон постучал по столу, наконец раскрывая цель своего визита. – А нужные мне материалы – в твоих руках, Барбосса.

882 проклятых золотых монеты ацтеков. Мне нужны эти сокровища смерти, пропитанные ненавистью павшей империи. Они станут основой для лекарства.

– Ты пытаешься меня ограбить! Нет, ты мошенник! – Барбосса выхватил саблю и с грохотом опустил её на стол.

Музыканты в испуге разбежались, но Чжа Кан даже головы не поднял, продолжая уплетать еду. Мэйсон же сохранял невозмутимое выражение лица.

– Ты хочешь лишить меня самого ценного сокровища! – проревел пират.

– Я предлагаю тебе сделку, – спокойно ответил Мэйсон. – Выбор за тобой.

– У тебя восемьсот восемьдесят два куска, а мне нужен всего один для лекарства. Ты сам увидишь его чудодейственный эффект, а потом с радостью отдашь мне остальное проклятое золото.

– Ты даже встанешь на колени и будешь умолять меня забрать его!

– Если я не возьму, другие, отчаянно цепляющиеся за жизнь, разорвут тебя на куски, не оставив ни крошки плоти!

Барбосса сжал кулаки, но Мейсон лишь усмехнулся:

– Барбосса!

– Я не умоляю тебя сейчас, так что не пугай меня своими пиратскими байками.

– Пять дней!

– Всего пять дней – и ты всё поймёшь.

Он медленно поднял салфетку, вытер сок с пальцев и встал.

– Мои люди останутся на Черепашьем острове. Через пять дней, на рассвете, ты сам увидишь, насколько выгодной окажется твоя "инвестиция".

– Ты правда думаешь, что управлять клочком земли с парой тысяч оборванцев – это вершина жизни?

– Бедный старый пират… Даже в мечтах не смеет заглянуть дальше собственного носа.

– Твоя дочь куда смелее. Она хотя бы верит в чудеса и мифы.

Барбосса фыркнул:

– У меня нет дочери, идиот!

Но Мейсон лишь протянул, насмешливо щурясь:

– Маленькая послушница из испанского монастыря, обманутая сладкими речами пирата…

– Бедная Маргарет ждала негодяя, но тот так и не вернулся, пока она не умерла в одиночестве.

– Серена Смит росла без отца, без семьи.

– И самое ужасное… Сейчас она, наверное, болтается где-то с Джеком Воробьём.

– На твоём месте, Барбосса, я бы бросил всё на этом острове и помчался искать Джека, пока он не разрушил жизнь твоей дочери… так же, как ты разрушил жизнь Маргарет.

Смех Барбоссы оборвался, будто петля на шее. Старый пират рухнул в кресло, будто у него выдернули душу. Он уставился на Мейсона с немым ужасом.

А тот лишь поправил воротник серого ветера и бросил напоследок:

– Подумай об этом. У тебя есть пять дней.

– Этот дневник с рубином, который ты оставил той девочке, сгубил её. Ты думал, что рубин – сокровище, достойное твоей возлюбленной, но ты даже не догадывался, что украл его из музея в Италии. Настоящее сокровище – сам дневник.

– Больше мне нечего сказать.

– Я только что подарил тебе "сюрприз" на всю оставшуюся жизнь, Барбосса.

– А теперь отдай мне проклятое золото!

Мир рыдает и умоляет меня спасти вас, а вы, идиоты, тратите своё жалкое время.

Старый пират стиснул зубы, явно не желая признавать поражение. Он проревел что-то нечленораздельное, и в следующее мгновение дверь каюты распахнулась. Двое пиратов втолкнули внутрь женщину, приставив к её горлу ножи.

Она замерла, увидев Мэйсона.

Потом её взгляд упал на кошачий кулон, висевший у него на шее. Присмотревшись, измождённая пленница вырвалась и бросилась прятаться за спину Мэйсона.

– Ты... сын старого К.? – прошептала она слабым голосом. – Даже не похож!

– Я его наследник, бедная Анжелина Тич, – не глядя на неё, ответил Мэйсон, обращаясь к Барбоссе. – И её я тоже забираю! Посмотри, как ты истязал эту несчастную – ты жалкий старый подлец, в тебе нет ни капли благородства.

– Ну что, Барбосса? Отдаёшь или нет?

Старый пират встал, с трудом сдерживая ярость, и одним ударом сабли расколол чёрный ларец с черепом, стоявший на груде золота в углу каюты. Внутри сверкали золотые монеты с дьявольским отливом.

Он сорвал парик, скрывавший лысину, швырнул его на пол и оскалился:

– Бери, если осмелишься!

Мэйсон достал из кармана кожаные перчатки, которые приготовил заранее, и под насмешливым взглядом Барбоссы поднял одну из монет.

– Что, даже прикоснуться боишься? – усмехнулся пират.

Старый пират снова сказал что-то провокационное, и молодой человек усмехнулся в ответ:

– Зная, что это такое, я не стану к этому прикасаться. В конце концов, между смелостью и безрассудством тонкая грань. Пять дней, Барбосса – этого достаточно, чтобы ты вернул свою дочь и Джека.

Потом мы снова поговорим о деле.

О деле, которое даст тебе всё.

Давай сразу договоримся о награде.

Мне нужны «Чёрная жемчужина» и Джек Спаро – и ничего меньше!

http://tl.rulate.ru/book/111815/6046041