Комната Жун Цю сильно отличалось от комнаты Цинь Му Е.
У него было мало вещей, которые можно было бы охарактеризовать как «минималистичные».
Помимо основных постельных принадлежностей и одежды, Жун Цю, у которого изначально не было подушки, когда он пошел в университет, небрежно свернул тонкое одеяло с лета, чтобы использовать его в качестве подушки. Позже, когда ему понадобилась подушка, он пошел в супермаркет и купил хлопковую подушку со скидкой за 9,9 юаня.
Цинь Му Е не мог сразу привыкнуть к незнакомым подушке и матрасу, когда он оставался. К сожалению, Жун Цю этого не заметил. От того, что Цинь Му Е держал его на руках, сердце Жун Цю забилось, и он не понимал, что Цинь Му Е плохо спал всю ночь.
Только на следующий день, увидев Цинь Му Е с двумя большими темными кругами под глазами, Жун Цю понял, в чем дело.
Жун Цю, у которого была неустойчивая храбрость, на этот раз стал смелым. Он внезапно поддразнил Цинь Му Е, называя его нежной принцессой, и уточняя, к какой богатой семье он принадлежит.
Цинь Му Е редко не возражал, молча дуясь.
Увидев его таким, Жун Цю смягчился. Оба они были сиротами. Как мог Цинь Му Е быть богатым молодым господином? Чем больше Жун Цю думал об этом, тем сильнее болело его сердце. Он решил пойти в магазин постельного белья, потратил 500 юаней на высококачественную латексную подушку, а также купил два комплекта новых хлопковых простыней и покрывал.
Теперь молодой мастер Цинь был доволен.
Частота приходов Цинь Му Е в его комнате удвоилась.
Жун Цю догадался, что Цинь Му Е отличается от него. Приемные родители Цинь Му Е, вероятно, имели некоторое богатство, и он хорошо жил до их смерти. Так что теперь он время от времени проявлял какие-то тривиальные привычки богатого человека.
Но какое это имело значение? Жун Цю не был скуп на деньги; он удовлетворит Цинь Му Е настолько, насколько это возможно.
Даже если бы Цинь Му Е попросил его отдать свою жизнь, Жун Цю мог бы улыбнуться и с готовностью отдать ее.
Этой ночью сон был спокойным.
На следующее утро, когда Жун Цю открыл глаза, изысканное лицо Цинь Му Е увеличилось перед ним. Даже с точки зрения снизу вверх, Цинь Му Е все еще был исключительно красив.
Жун Цю долго восхищался.
Выдающееся лицо Цинь Му Е было тем, что заставило его влюбиться с первого взгляда.
Теперь спящий молодой мастер Цинь выглядел вполне послушным. Его глаза, которые обычно сверкали, как обсидиан, были скрыты под фарфорово-белыми веками. За длинным и прямым носом и острыми линиями губ следовало безупречное лицо, за исключением небольшой красной родинки на мочке уха.
Хотя красная родинка была темной, она была размером с булавочную головку.
Цинь Му Е даже не знал, что она там есть.
Думая о том, что он может быть так близко к своему Цинь Е, Жун Цю не мог не улыбнуться.
Казалось, что он был разбужен смехом Жун Цю. Цинь Му Е издал приглушенный звук и протянул руки, обнимая его еще крепче. То как мужчина держал Жун Цю в своих руках, напоминало осьминога.
Находясь под таким давлением этого человека, сонливость Жун Цю полностью рассеялась.
Тем не менее, Жун Цю не мог не вдохнуть холодный вздох. Его рука, зажатая Цинь Му Е, очень болела.
Вчерашняя суматоха в ванной была слишком сильной. Рука, уже обработанная мазью, пропиталась водой, в результате чего лекарственный эффект мази уменьшился. Теперь, после ночи, кожа шелушилась и зудела.
Прежде чем Жун Цю успел рассмотреть ушиб поближе, его затылок соприкоснулся с острыми зубами Цинь Му Е.
Несмотря на то, что Жун Цю был бетой, железы на задней части его шеи, которые деградировали, все еще были на месте. Покусывания Цинь Му Е вызвали покалывания, вызывая неописуемое и сложное чувство.
Зудящее и невыносимое, но сладкое.
Жун Цю, почувствовав аромат, не мог не насладиться им. Его глаза, пара искрящихся глаз, были наполнены звездами. Он зажал ладонь Цинь Му Е у себя на груди и не смог удержаться, чтобы не пробормотать: «У щенка прорезываются зубы.»
Услышав слова «у щенка прорезываются зубы», Цинь Му Е укусил сильнее. Его действия были такими грубыми, как будто он хотел оторвать кусок кожи с шеи Жун Цю.
Утро было наиболее вероятным временем для того, чтобы ситуация вышла из-под контроля.
Полежав некоторое время на кровати, Жун Цю, превозмогая свою застенчивость, наклонился вперед, и они снова поцеловались.
Ближе к полудню Жун Цю неохотно встал, чтобы принять душ с телом, которое казалось раздавленным.
На этот раз Цинь Му Е не дразнил его. После того, как Жун Цю закончил купаться, он достал из шкафа комплект одежды и протянул его мужчине. Это была одежда, которую Цинь Му Е намеренно оставил в его комнате раньше.
Цинь Му Е взял одежду и взглянул на синяки на руке Жун Цю, его глаза потемнели.
« Что случилось с твоей рукой?»
Жун Цю сделал паузу и спрятал ладонь за спину: «Это пустяки, ушибся о дверь меха.»
Услышав, как он сказал, что все в порядке, Цинь Му Е взял одежду и направился в душ.
Душевая лейка в ванной комнате Жун Цю была не особенно высокой. Когда Цинь Му Е подошел поближе, насадка для душа прижалась к его голове, и вода каскадом хлынула вниз. Маленькая душевая была уютной и опрятной, а разбросанные следы, оставшиеся от прошлой ночи, были полностью убраны Жун Цю.
Даже если Жун Цю не уберется, молодой мастер Цинь, естественно, даже не попытается помочь ему.
Цинь Му Е в настоящее время находился в прекрасном расположении духа. Его тело устало, а мысли намеренно замедлялись. Несколько фрагментов прошлой ночи всплывали в его голове и напоминали о милом бете.
Тело Жун Цю не было ни грубым, ни твердым. Оно было прекраснее, чем у многих омег, мягкое и приятное на ощупь.
Жун Цю был подходящим партнером в постели.
Но если задумываться о дальнейшем, то происходившее не зашло бы дальше обычных любовников.
Когда мужчина вышел из ванной, Жун Цю уже прибрался в комнате, открыл окно для проветривания, сменил постельное белье и выбросил в мусорное ведро недоеденный жареный рис со вчерашнего вечера.
Он также выбросил два использованных презерватива под кроватью. На самом деле, вчера вечером это происходило более трех или четырех раз; Цинь Му Е был слишком нетерпелив. Один порвался при использовании, а оставшийся использовался, но не обязательно, что правильно. Может быть...
Лицо Жун Цю покраснело, и он быстро пошел заказывать еду.
У Цинь Му Е был светлый цвет лица, но его вкус в еде был очень специфичным, он любил еду с большим количеством масла и специй. Жун Цю заказал для него барбекю и две миски лапши. Одна порция без специй предназначалась для самого Жун Цю.
К тому времени, когда Цинь Му Е закончил принимать душ, Жун Цю не смог удержаться и начал есть.
Увидев, что Цинь Му Е вышел, Жун Цю, сидевший на кровати, сделал небольшой глоток бульона из под лапши, прежде чем спросить: «Разве ты не собираешься на занятия сегодня днем?»
Цинь Му Е тихо сидел рядом с говорившим. Вздохнув с облегчением, в данный момент он не интересовался ничем посторонним, даже Жун Цю. Он ответил только одним словом: «Иду.»
Жун Цю кивнул, немного довольный: «Отлично, одежда, которую я стирал прошлой ночью, сухая. Ты сможешь надеть ее, когда вернешься.»
« Эн.»
« О, кстати, я нашла красную отметку на воротнике твоей рубашки, когда стирал ее. Что это?»
«Красная отметка?»
«Ага.»
Жун Цю жестом указал на место пятна: «Около пяти сантиметров в диаметре. Я не знаю, что это было, она — ароматная и жирная. Но ее было легко отстирать. Потребовалось просто немного ее застирать, и она почти сразу исчезла.»
Немного подумав, Цинь Му Е вспомнил, что это, вероятно, был след от губной помады омеги, когда он пошел в бар, чтобы выпить два дня назад.
Но почему Жун Цю спросил его об этом? Пытался ли он проверить его?
В взгляде Цинь Му Е на Жун Цю читался намек на нетерпение.
«Разве ты не знаешь, что это такое?»
«Не знаю.»
Кожа беты была светлой, и цвет радужной оболочки также был светлым — редкий и прозрачный голубой янтарь. В этот момент они казались несколько смущенными и невинными.
Беспокойное раздражение Цинь Му Е немного ослабло: «Я тоже не знаю.»
Жун Цю не заметил его странности, просто сказал: «О», и не стал спрашивать дальше.
Цинь Му Е тоже ничего не объяснил.
Возможно, нахождение с Жун Цю в это время, нарушив его обычный распорядок дня, или, может быть, будучи расспрошенный бетой ранее, немного охладило энтузиазм Цинь Му Е. Он опустил голову, чтобы поесть.
Цинь Му Е ел очень изящно. Жун Цю не мог сказать, какому этикету он следовал, но его осанка была элегантной и благородной, а скорость умеренной. Как только мужчина был удовлетворен, он протянул Жун Цю последний оставшийся шашлык жареной баранины.
Жун Цю немного увернулся, но Цинь Му Е смотрел на свой телефон, анализируя данные, которые нужно было отправить. Ему не терпелось вернуться, но его протянутая рука все не опускалась.
Жун Цю, глядя на еду перед собой, колебался. Шашлык из баранины был прямо у его губ. Может быть, стоит откусить кусочек...
Цинь Му Е никогда раньше не кормил его.
Жун Цю откусил небольшой кусочек.
Всего лишь небольшой кусочек.
Но, вопреки его желанию, тяжелый вкус специй действительно был слишком неприятен для него.
Просто проглоченный кусочек встал поперек горла.
Человек все еще может выглядеть красиво, как цветок, когда не кашляет. По крайней мере, Жун Цю выглядел очень смущенным, прикрывая рот, а его тонкие плечи сильно дрожали, кашель был так силен, что его глаза покраснели.
После приступа кашля, через несколько секунд, на его теле начали появляться высыпания.
Цинь Му Е удивленно поднял глаза от телефона: «Ты не можешь есть острую пищу?»
Жун Цю покачал головой, мягко объясняя: «На самом деле, я могу справиться с небольшим количеством легких специй.»
Только когда было слишком остро, у него возникала реакция.
Но что такое мягкая специя?
Как раз в тот момент, когда Цинь Му Е собирался сделать выговор Жун Цю за то, что он съел что-то, с чем он не мог справиться, он вспомнил, что это он накормил его. Он не мог произнести то, что хотел сказать.
Бета действительно любил его слишком сильно.
Действия Цинь Му Е не были мягкими. Он протянул Жун Цю бутылку молока из магазина.
Жун Цю тихонько фыркнул: «А?»
Цинь Му Е кивнул, мягкий свет отразился на его ресницах, неожиданно проявив немного нежности. Он спокойно ответил: «Чтобы перебить вкус специй.»
«О-о.» Жун Цю взял молоко, но не стал пить.
Цинь Му Е спросил: «Не выпьешь?»
‘Хочет ли он, чтобы я напоил его лично?’
Почувствовав нетерпение мужчины, Жун Цю, подавляя кашель, прошептал: «У меня непереносимость лактозы...»
Брови Цинь Му Е еще сильнее сошлись.
Нельзя есть острое.
Нельзя пить молоко.
Этот бета действительно очень хлопотный.
Увидев влажные уголки глаз Жун Цю, Цинь Му Е необъяснимо почувствовал себя немного раздраженным. Тем не менее, он сопоставил это раздражение тревожным кашлем беты.
Цинь Му Е внимательно проверил красные пятна на теле Жун Цю.
К счастью, все оказалось не слишком серьезно.
Но очевидное презрение во взгляд Цинь Му Е было слишком явным. Жун Цю опустил голову, его лицо было полно разочарования: «Я пойду в ванную, чтобы прополоскать рот холодной водой. Я приберу со стола, когда вернусь.»
***
Когда Жун Цю снова вышел, Цинь Му Е исчез, не сказав ни слова.
Оставшийся на столе хлам тоже остался нетронутым.
Ноги Жун Цю ослабли, и он использовал локоть, чтобы поддержать себя. Всего через несколько минут он молча посмотрел на стол, полный мусора после еды, молча начиная убираться.
Когда он дотронулся до бутылки с молоком, его разум содрогнулся. Все еще ощущался слабый запах сандалового дерева.
Это было первое, что Е вручил ему, не считая денег.
Если бы только он мог выпить молоко, которое протянул ему Цинь Е.
Разочарование захлестнуло Жун Цю.
Однако такое плохое настроение длилось недолго. Через три-пять минут на телефоне Жун Цю вспыхнуло уведомление.
Это была его особая забота.
Несмотря на то, что Е ушел, он оставил для него послание!
Содержание не было сложным. Е просто перевел ему «расходы на проживание» за этот месяц.
Но это было уже слишком. Это была шестизначная сумма. Даже если бы он каждый день заказывал для А Е дорогие блюда, ему бы не понадобилось так много. Жун Цю чувствовал себя немного неловко. Несмотря на то, что он мог накопить столько денег, природа этих двух типов денег была совершенно разной.
Поэтому Жун Цю подумывал о том, чтобы вернуть деньги Цинь Му Е.
Возможно, почувствовав мысли Жун Цю, Цинь Му Е быстро отправил еще два сообщения, четкие и краткие, в своем обычном стиле:
[А Е: Прими это.
А Е: Купи овсяное молоко.]
http://tl.rulate.ru/book/109862/4104622
Сказал спасибо 1 читатель