Готовый перевод In the beginning / Тайчу: Глава 1077. Двойные Очи Дао, сокрывшие цветок Дао

Глава 1077. Двойные Очи Дао, сокрывшие цветок Дао

В тот самый миг, когда все решили, что Небесная Скорбь уже позади, с небес раздался оглушительный грохот, от которого у всех пронзительно заболели уши!

Звук был настолько громким, словно древний бог войны изо всех сил ударил в гонг прямо у них в ушах. Этот взрывной звук, пронёсшись сквозь реку времени, становился всё яростнее и вдруг грянул в ушах у каждого!

Бум!

Ученики секты Тайчу были ошеломлены этим грохотом и инстинктивно зажали уши, которые, казалось, вот-вот оглохнут!

Даже могучие деревья вокруг затряслись так, что их ветви раскололись!

Однако не это было самым ужасным. То, что заставило всех побледнеть, случилось с Цинь Хаосюанем, который был в эпицентре Небесной Скорби!

Этот оглушительный грохот заставил остальных лишь зажать уши, но Цинь Хаосюань почувствовал, как неодолимая сила вместе с этим звуком пронзила его тело!

После грохота из ушей Цинь Хаосюаня, которые разорвались от звука, лишь вытекло несколько капель крови, но вот его глаза… они были буквально раздроблены этим грохотом, и из них хлынули два потока крови!

Цинь Хаосюань был ослеплён этим неведомо откуда взявшимся грохотом!

Сюй Юй открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Её глаза налились кровью, и по щекам хлынули слёзы.

Но Небесная Скорбь ещё не закончилась!

В тот миг, когда глаза Цинь Хаосюаня были уничтожены, с неба внезапно ударил несравненно острый свет меча! Пронзив небосвод, он, сияя ослепительным золотым светом, устремился к Цинь Хаосюаню!

Хотя он больше не мог видеть, его чувства оставались при нём. Цинь Хаосюань мгновенно ощутил смертельную опасность. Не успев даже осознать, что происходит, его тело уже рванулось в сторону, уклоняясь от света меча!

В воздухе осталась кровавая полоса!

— Братец Хаосюань! — вскрикнула Сюй Юй, желая броситься к нему, но её удержали стоявшие рядом.

Свет меча содрал кусок плоти с левой руки Цинь Хаосюаня. Кровь хлынула потоком, быстро пропитав землю под ним.

Давление с небес мгновенно исчезло. Когда все снова подняли головы, небо было ясным и чистым, голубым, словно умытым, без единого тёмного облачка.

Небесная Скорбь Цинь Хаосюаня миновала.

Однако на мгновение все, кроме Сюй Юй, бросившейся к Цинь Хаосюаню, замолчали.

Цзян Цзыбай слегка опустил глаза, Древний Предок Жаба тяжело вздохнул, а на лицах учеников секты Тайчу отразилась глубокая скорбь!

Они все понимали, что глазам Цинь Хаосюаня уже не помочь.

Ведь это была Небесная Скорбь. Как могли глаза, утраченные во время Небесной Скорби, восстановиться?

У всех на сердце было невыносимо тяжело.

Древний Предок Жаба с досадой и бессилием проговорил:

— Этот парень, Цинь Хаосюань, двадцать с лишним лет жил как простой смертный, столько натерпелся, с таким трудом выбрался с Горы, Подавляющей Небожителей, с таким трудом взрастил второй десятилепестковый золотой цветок Дао, и как раз, когда он должен был блеснуть на Состязании за звание Бессмертного Короля, как же так, как же так…

И правда, Цинь Хаосюань, который должен был проявить себя во всю мощь и сотворить нечто великое в Бессмертных Руинах Десяти Тысяч Сект, как он мог ослепнуть?

— Братец Хаосюань, ты как?

Сюй Юй смотрела на окровавленное лицо Цинь Хаосюаня, пребывая в полном оцепенении. В этот момент она не чувствовала ничего, кроме одного желания: она готова была на всё, лишь бы Цинь Хаосюань поправился.

Слёзы Сюй Юй капали одна за другой, быстро смачивая рукав его одежды.

— Я в порядке, правда. Не плачь, я в порядке.

Цинь Хаосюань улыбнулся и, полагаясь на ощущения, протянул руку, чтобы стереть слёзы с её лица, после чего сел, скрестив ноги, и начал медитировать.

Хотя все считали, что глаза Цинь Хаосюаня потеряны навсегда, они с недоумением смотрели, как он снова погрузился в медитацию, не понимая, что он собирается делать.

Сюй Юй, всхлипывая, отступила на пару шагов и встала рядом с ним, в душе беспрестанно моля небеса, чтобы Цинь Хаосюань поправился.

— Он… — с недоумением начал Древний Предок Жаба, но, увидев напряжённые лица остальных, умолк.

Тело Цинь Хаосюаня озарилось золотым светом. Хотя его Бессмертное Древо не появилось, два десятилепестковых золотых цветка Дао кружили над его головой, вращаясь вокруг него. Шёлковые нити Ритма Дао исходили от цветов, постепенно наполняя всё вокруг.

Шух! Шух! Шух!

Из-за влияния Цинь Хаосюаня, Бессмертные Древа многих учеников секты Тайчу неконтролируемо вырвались наружу. Даже малейшее озарение, полученное от вращения его десятилепестковых золотых цветков Дао, было для них огромным приобретением.

Они не могли контролировать свои Бессмертные Древа и, следуя зову сердца, сели, скрестив ноги, подобно Цинь Хаосюаню, и начали медитировать.

Сияние, исходящее от Цинь Хаосюаня, становилось всё ярче. Десятилепестковые золотые цветки Дао полностью раскрылись, и их золотое великолепие, казалось, обрело плотность, застилая всё вокруг.

Вскоре даже Древний Предок Жаба обрёл озарение и тоже сел медитировать.

Тело Сюй Юй дрогнуло. Бессмертное Древо внутри неё словно почувствовало какой-то резонанс, но она сумела его сдержать, и оно не вырвалось наружу, как у других учеников.

На самом деле, Сюй Юй ощущала Ритм Дао, исходящий от Цинь Хаосюаня, глубже и яснее всех, но она полностью контролировала себя, заставляя Бессмертное Древо и духовную энергию в своём теле двигаться по её воле.

Увидев это, Цзян Цзыбай удовлетворённо улыбнулся.

Истинный мастер, столкнувшись с любым озарением, способен сохранить контроль, как это сейчас продемонстрировала Сюй Юй, — не позволяя озарению управлять собой, а управляя им.

Цинь Хаосюань, медитируя, намеренно выражал свои озарения, передавая их окружающим.

Сюй Юй получила больше всех, но, беспокоясь о состоянии Цинь Хаосюаня, не стала сразу же медитировать, а осталась охранять его.

Тем временем Бессмертные Древа других учеников секты Тайчу, вдохновлённых Цинь Хаосюанем, засияли, а некоторые даже начали формировать свои цветки Дао.

Цинь Хаосюань неподвижно сидел на земле. Хотя кровь на его лице ещё не высохла, а из раны на руке продолжала течь тёплая кровь, всё его тело сияло, излучая неописуемую ауру. Сила Техники Дао окружала его, а золотой свет десятилепестковых цветков Дао окутывал его с головы до ног.

Постепенно сила, исходящая от Цинь Хаосюаня, становилась всё мощнее. Огромные деревья рядом с ним не выдержали, и несколько их ветвей сломалось.

Внезапно два золотых цветка Дао, кружившие над головой Цинь Хаосюаня, под действием его могучей силы начали сжиматься, становясь всё меньше и меньше, пока не уменьшились до размера ногтя. Затем, на глазах у озарённого внезапной догадкой Цзян Цзыбая, они мгновенно вошли в его тело.

В тот миг, когда два десятилепестковых золотых цветка Дао вошли в тело, кровавые пятна на лице Цинь Хаосюаня тут же исчезли, и он резко открыл глаза.

Сюй Юй изумлённо расширила глаза, на её лице отразилась невероятная, восторженная радость.

В глазах Цинь Хаосюаня, в левом и правом, находилось по одному золотому цветку Дао!

Он легонько моргнул, и два цветка Великого Дао медленно поблекли, а зрение полностью вернулось к нему.

Когда Цинь Хаосюань снова открыл глаза, ученики секты Тайчу тоже вышли из медитации и с огромной радостью смотрели на его исцелённые глаза. Хотя они не знали, что произошло, восстановление зрения Цинь Хаосюаня было для них величайшим счастьем.

— Хлоп, хлоп, хлоп.

Раздались несколько чётких хлопков. Цзян Цзыбай с восхищением подошёл к Цинь Хаосюаню и с улыбкой сказал:

— Подумать только, не ожидал. Эта Небесная Скорбь помогла тебе создать пару Очей Дао. Впечатляет, впечатляет. Прожив жизнь смертного, ты многое постиг и понял, что нужно разрушить, чтобы затем воссоздать! Небесная Скорбь хотела уничтожить твои глаза, но ты, зная, что сопротивление бесполезно, последовал её воле, а затем, используя озарения из мира смертных, создал Очи Дао. Ты впитал мощь Небесной Скорби в свои глаза, превратив их в Очи Дао. Боюсь, в твоих очах теперь сокрыта мощь Небесной Скорби, их можно назвать Очами Скорби Дао.

Обычно, будь то врождённые или обретённые в процессе культивации Очи Дао, они представляли собой вертикальный зрачок, открывающийся на лбу. Но Цинь Хаосюань сумел создать два Ока Дао, и именно это вызвало восхищение Цзян Цзыбая.

Практики, создавшие одно Око Дао, хоть и были редки, но не являлись чем-то из ряда вон выходящим в истории. А вот создание двух Очей Дао — это было поистине редчайшим явлением! И вновь, двадцать лет, проведённые Цинь Хаосюанем под Горой, Подавляющей Небожителей, когда он был настоящим смертным, женился и растил детей, — всё это сделало его жизненный путь, как бессмертного, так и смертного, намного полнее. Этот опыт был для него невероятно важен.

В момент освобождения с Горы, Подавляющей Небожителей, это можно было описать лишь одним словом — прорыв!

Раз уж сам Цзян Цзыбай так его хвалил, Сюй Юй поняла, что Цинь Хаосюань определённо обрёл нечто ценное, и её сердце наполнилось радостью.

Ученики секты Тайчу тоже ликовали. Все расслабились и наперебой принялись восхвалять Цинь Хаосюаня.

— Братец Хаосюань, как ты себя чувствуешь? — спросила Сюй Юй, присаживаясь рядом с Цинь Хаосюанем.

Цинь Хаосюань посмотрел на неё и увидел, что тень печали, всегда лежавшая на её лице, полностью исчезла. Сейчас она была такой же, как до встречи с Иланем, — в её глазах была лишь безграничная, чистая нежность.

Увидев такую Сюй Юй, свободную от всех обид, Цинь Хаосюань, хоть и не понимал, что произошло, ощутил, как из глубины души поднимается радость. Он коснулся её щеки и тихо сказал:

— Я в порядке, правда, всё хорошо.

Сюй Юй кивнула, но её глаза вдруг покраснели. Она обняла Цинь Хаосюаня и с обидой в голосе сказала:

— Ты меня до смерти напугал! Больше не подвергай себя такой опасности!

Цинь Хаосюань редко видел, чтобы Сюй Юй говорила таким кокетливым тоном. И хотя он понимал, что никто не застрахован от опасностей в будущем, он крепко обнял её в ответ и торжественно пообещал:

— Не волнуйся, впредь я буду осторожен во всём, что бы ни делал. Я больше никогда не заставлю тебя беспокоиться.

Услышав его слова, Сюй Юй прижалась к нему и с улыбкой кивнула.

— Ого, так они просто взяли и помирились? — удивлённо пробормотал Древний Предок Жаба, глядя на нежно обнимающихся Цинь Хаосюаня и Сюй Юй. — Эх, не понимаю, ничего не понимаю.

Хотя голос Древнего Предка Жабы был тихим, как Сюй Юй могла его не услышать? Она тихо вздохнула и, не отстраняясь от Цинь Хаосюаня, прошептала ему на ухо:

— Братец Хаосюань, я не виню тебя, я виню только себя. Почему под Горой, Подавляющей Небожителей, рядом с тобой была не я?

Сердце Цинь Хаосюаня дрогнуло. Он чувствовал, что действительно многим обязан Сюй Юй. Она так много для него делала, а он…

Он чуть крепче сжал руку, обнимавшую Сюй Юй, и начал:

— Я…

— Не говори ничего, братец Хаосюань, я всё понимаю, — остановила его Сюй Юй. Она улыбнулась нежно и преданно. — У нас впереди ещё много дней, у нас ещё много времени. Не волнуйся, я буду любить Иланя так же сильно, как и ты.

Сердце Цинь Хаосюаня наполнилось безграничной нежностью. Улыбка сама собой появилась на его губах, и он тихо кивнул.

Ученики секты Тайчу, увидев эту сцену, наконец вздохнули с облегчением.

http://tl.rulate.ru/book/108930/6529821