Готовый перевод Cultivation Nerd / Ботаник-культиватор: Глава 234. Эта девчонка так опасна~

Утренний свет заливал мою комнату мягким золотом, а дождь тихонько барабанил в окно. Тело обмякло, как кисель, и впервые с тех пор, как я переехал в этот дом, мне совершенно не хотелось вставать. Вчерашняя усталость испарилась, и то изнурительное зимнее путешествие казалось далеким, тающим сном.

Я уткнулся лицом в подушку. Она едва уловимо пахла лавандой – успокаивающе и знакомо. Мне так не хотелось просыпаться.

Даже не открывая глаз, я знал, что, вероятно, проспал дольше обычного. Защитные формации, которые я установил вокруг комнаты на тот случай, если Фу Ятин решит что-нибудь предпринять, все еще были целы, и это успокаивало.

Нехотя я поднялся и глубоко вздохнул, наполняя легкие прохладным утренним воздухом. Холод оказался резче, чем я ожидал, – напоминание о том, что это не современный дом с такой роскошью, как центральное отопление.

Одевшись, я спустился по деревянной лестнице. Еще не дойдя до первого этажа, я услышал доносившийся из кухни тихий говорок и легкий смех.

Когда я вошел, то увидел Фу Ятин и мою мать – они стояли рядышком и хихикали, словно давние подруги. У Янь сидела неподалеку, молча наблюдая за ними.

У Янь заметила меня первой и слегка махнула рукой.

Затем обернулась Фу Ятин. Ее глаза чуть расширились, а потом она робко, неуверенно улыбнулась.

— П-привет… Я учусь готовить у… матери.

Матери? Она уже называет ее матерью? И дня не прошло, а она вела себя так, будто это ее дом родной, а она – член семьи.

— Она рассказывала мне истории о тебе, — продолжила Фу Ятин, и ее улыбка стала мягче. — И о том, как ты помог У Янь, воспитав ее как сестру.

Я сохранял невозмутимое выражение лица, но внутри кольнула настороженность. Игра Фу Ятин была безупречна… даже слишком безупречна. Я бы не удивился, если бы она что-то заподозрила.

И все же мысль о том, что она раскроет мою тайну, казалась маловероятной. Знания о пришельцах из других миров не были широко распространены. На такие сведения не наткнешься, если специально не копаться в древних текстах или старых записях Сект. Культиваторы больше интересовались редкими сокровищами и тайными техниками, чем погоней за туманными легендами.

Я сел за кухонный стол, слегка прищурившись и наблюдая за Фу Ятин. Она двигалась грациозно, помогая моей матери готовить завтрак, и каждое ее движение было тщательно выверено.

Даже сейчас, после того как ее культивация была уничтожена, она не была совершенно беззащитна. Ее инстинкты все еще оставались достаточно острыми, чтобы уловить толику убийственного намерения, которое я едва заметно направил в ее сторону.

Но она хорошо играла свою роль. Улыбалась. Смеялась. Вела себя точь-в-точь как послушная невестка, пытающаяся завоевать расположение новой семьи.

Не мог отрицать, что она делала мою мать счастливой. Это было правдой. И даже если Фу Ятин притворялась, радость моей матери не была фальшивой. Давно я не видел ее такой умиротворенной.

Пока мы ждали, когда будет готов завтрак, я направлял свою Ци в У Янь, мягко корректируя потоки в ее меридианах. Ее культивация неуклонно росла. Она внимательно слушала мои поправки, и ее сосредоточенность не дрогнула, даже когда в комнату вошел мой отец и занял свое место за столом.

Вскоре завтрак был готов. Среди обычной еды я заметил несколько незнакомых блюд. Моя мать с гордостью поставила их на стол, ее глаза сияли.

Я попробовал кусочек одного из них. К моему удивлению, это было вкусно, очень вкусно. Текстура – идеальная, а мясо почти таяло во рту. Я взглянул на Фу Ятин, которая смотрела на меня с затаенным ожиданием.

— Прости, если получилось не так вкусно, как готовит твоя мать, — сказала она тихим, смущенным голосом. — Это блюда из моего родного города. Для тебя они могут быть непривычны на вкус, но это одни из моих любимых.

Я поднял бровь. Это было необычно. Смертные женщины часто учились готовить, но для культиваторов время, потраченное на подобные бытовые навыки, обычно считалось потерянным впустую.

Несмотря на ее редкую безрассудность, Фу Ятин тоже не казалась из тех, кто тратит время на такие пустяки. Она была слишком амбициозна, а для людей, не обладавших первоклассным талантом, в культивации каждая секунда на счету, иначе рискуешь умереть, не успев совершить следующий прорыв.

С другой стороны… для нее было бы вполне в характере готовиться к любому возможному исходу. Если бы она заподозрила, что может потерять свою культивацию, она бы предприняла шаги, чтобы приспособиться. Я легко мог представить, как она неделями осваивает домашние премудрости на всякий случай.

Такое дотошное, почти одержимое планирование было как раз в ее стиле.

Я продолжал есть. У еды был особый вкус, более насыщенный и пряный, чем у обычных блюд моей матери. Было ясно, что Фу Ятин вложила в это душу и немало стараний.

И все же мысль о яде не выходила у меня из головы.

Не то чтобы это меня сильно беспокоило.

Во-первых, было слишком рано. Фу Ятин не настолько глупа, чтобы действовать сейчас. И даже если бы она решилась, я уже проверил ее тело на наличие чего-либо подозрительного. У нее не было ни скрытого оружия, ни ядов. В конце концов, она ела ту же еду. Если бы в ней был яд, ее постигла бы та же участь.

Единственный способ, которым она могла приготовить что-то смертельное, — это тщательное долгосрочное планирование, при котором она заранее выработала бы невосприимчивость к этому конкретному яду. Возможно, используя обычные ингредиенты для создания отравы, которая накапливалась бы в организме со временем.

Я не был экспертом в ядах, но мог оценить изобретательность такой попытки. Однако я также знал, что она не настолько глупа, чтобы пробовать это, поскольку тело культиватора слишком сильно, чтобы его сразил какой-то обычный яд.

И все же я сомневался, что она вообще на это пойдет. Фу Ятин не была неосторожной. Все, что она делала, имело цель. Она боролась не на жизнь, а на смерть, чтобы выжить, и не стала бы перечеркивать все это из-за импульсивной ошибки.

Кроме того, она знала о последствиях. Если бы что-нибудь случилось со мной или моей семьей, ее жизнь была бы кончена. И в зависимости от настроения моего деда, ее смерть могла бы быть далеко не милосердной.

Нет, она бы не рискнула.

Пока нет.

А пока она играла роль идеальной невесты, завоевывая моих родителей и вплетаясь в ткань нашей жизни.

Должен признать, однако, мне было любопытно. Если бы она когда-нибудь попыталась меня отравить, мне было бы интересно посмотреть, как далеко зайдет ее изобретательность. Чтобы одолеть меня, потребовалось бы нечто большее, чем простая отрава.

Но пока я наслаждался едой, осознавая тонкую игру, в которую мы играли.

Не она одна умела притворяться.

Еда была, надо признать, довольно хороша.

— Это вкусно, — сказал я со слабой улыбкой, обращенной к Фу Ятин.

— С-спасибо… — пролепетала она, ее голос был тихим и скромным, и она застенчиво отвела взгляд, идеально играя свою роль.

После этого завтрак прошел без происшествий — внешне приятный, но с подспудным напряжением, которое буквально витало в воздухе. Когда трапеза закончилась, я вышел на задний двор, где начинал таять снег. Воздух был свежим, пахло влажной землей и тающим инеем.

Без колебаний я наклонился и изверг все, что только что съел.

Я присел на корточки на мгновение, вытирая рот, прежде чем приступить к знакомой процедуре проверки желчи на яд. Традиционные методы не были безошибочными, особенно без надлежащего оборудования, но они работали вполне сносно.

Как и ожидалось, признаков токсинов не было.

Конечно, их и не было. Отравить еду было бы глупым шагом, слишком очевидным. Фу Ятин не была безрассудной, и она не была глупой.

Тем не менее, избавляться от каждой съеденной порции ее стряпни быстро стало бы утомительно и неудобно. И раздражающе тоже. Мне пришлось бы разработать технику для более эффективного анализа содержимого моего желудка. Это не должно быть слишком сложно, поскольку у меня уже были диагностические техники, которые отслеживали мое внутреннее состояние. С Восемью Призраками Разума, техникой Небесного ранга, было вполне реально создать что-то более продвинутое.

Часть меня наслаждалась этой игрой умов.

Ментальное столкновение, тонкое и непредсказуемое, было гораздо увлекательнее, чем унылый, повторяющийся цикл наращивания силы путем обычной рутины. Это было гораздо более будоражащим, чем бесконечная монотонность тренировок и культивации.

Конечно, всегда был и более простой вариант: просто убить Фу Ятин.

У нее не было никого, кто мог бы ее защитить, никаких могущественных «союзников», которые бы отомстили. Но, несмотря на ее непростой характер, она все еще была просто ребенком. В конце концов, я же потрудился ее спасти. Если только она не сделает что-нибудь действительно идиотское, я не стану специально лишать ее жизни.

Я посмотрел на место, где меня вырвало, и не смог удержаться от смешка.

По всем обычным меркам я должен был бы раздражаться. Но большая часть меня, больше, чем я хотел бы признать, ликовала. Может, я был параноиком. Возможно, я цеплялся за это предположение просто чтобы добавить немного остроты в это, в общем-то, скучное время.

Сражения меня не увлекали. Не тогда, когда на кону стояла моя жизнь. Конечно, был короткий, животный трепет после победы над тем, кто искренне желал моей смерти, но это был всего лишь адреналин. Инстинкт.

Но ментальные битвы? Это было другое.

Конечно, эти столкновения обычно происходили с кем-то намного сильнее меня, культиватором стадии Формирования Ядра, или даже с самим чертовым Главой Секты. И я не мог наслаждаться игрой, когда другой игрок мог запросто перевернуть доску и раздавить меня.

Но здесь? С Фу Ятин?

Здесь все было иначе.

Здесь я мог позволить себе наслаждаться этим поединком умов. Я мог не торопиться и действительно чему-то научиться. Я не был от природы так одарен в плетении интриг, как она, но копировать чьи-то методы всегда было легче, чем разрабатывать свои собственные.

В конце концов, современные люди освоили концепции, на формулирование которых гении вроде Эйнштейна тратили годы. Я собирался сделать то же самое с Фу Ятин. Наблюдать за ней. Учиться у нее. Адаптировать ее тактику для себя.

Или, по крайней мере… я попытаюсь.

Кто знает, сработает ли это? Может, это была просто еще одна глупая идея, чтобы скоротать время. Но не то чтобы у меня были дела поважнее.

Убедившись, что в моей желчи нет яда, я прополоскал рот, съел немного сушеной еды из моего кольца хранения и направился обратно внутрь. Прежде чем вернуться в дом, я позаботился о том, чтобы избавиться от любых следов того, чем я занимался.

Проект моей новой техники обнаружения ядов уже формировался у меня в голове. Создать ее будет не особенно сложно. Средне-низкая сложность, не более.

Позже тем же утром я вывел У Янь на тренировку. Пока мы шли на передний двор, она то и дело поправляла свою фарфоровую маску, и фарфор тускло поблескивал в бледном зимнем свете.

— Сегодня мы немного поспаррингуем, — сказал я. — Просто чтобы снова войти в ритм. Пока сосредоточимся на основах, а по ходу дела будем включать боевые техники.

Я не успел даже закончить фразу, как У Янь бросилась на меня.

Ее короткий меч с удивительной скоростью метнулся к моей шее. Движения были плавными, техника точной. Но это было слишком предсказуемо, словно по учебнику.

Я сотворил полупрозрачный зеленый клинок и отразил ее удар с громким лязгом металла о металл.

В тот момент, когда наше оружие столкнулось, она изогнулась всем телом, как сжатая пружина. Ее неестественно эластичные сухожилия позволяли ей с поразительной скоростью вращать конечностями. Она нанесла удар ногой прямо мне в шею – удар, который обычному человеку оторвал бы голову начисто.

— Неплохо, — сказал я, направив клинок к ее ноге, — но твоя нога все-таки не хлыст.

Удар пришелся на острие моего клинка.

Ее нога наткнулась на лезвие, и уродливые куски плоти посыпались на мокрую землю.

— Плохая идея, как видишь, — спокойно сказал я, кивнув на изуродованную конечность, которую она, похоже, решила просто отсечь – отрастить новую будет проще, чем восстанавливать эту.

У Янь кивнула в знак согласия, лицо под маской оставалось бесстрастным. Она наклонилась и начала процесс регенерации. Не совсем исцеления, а скорее восстановления первоначальной формы тела.

— Кстати, — добавил я, — тебе нужно будет убрать эти куски, пока мать не перепугалась.

Она снова молча кивнула.

— А еще тебе нужно поработать над скоростью регенерации, — сказал я. — Прямо сейчас, пока ты сосредоточена на восстановлении ноги, я мог бы отрубить тебе голову и разбрызгать твои мозги по всему двору.

— Может, тебе стоит быть с ней немного помягче? — раздался голос позади меня.

Я оглянулся через плечо и увидел приближающуюся Фу Ятин; на ее губах играла легкая усмешка.

— Кстати, — продолжила она, — я отвлекла твою мать на кухне новыми рецептами. Так что можешь продолжать… это. — Она небрежно махнула рукой в сторону отрубленной ноги.

— Обычно я бы тренировал ее в более медленном темпе, — объяснил я, — но У Янь не хватает бойцовских инстинктов. Она может притуплять болевые рецепторы, так что все не так плохо, как выглядит.

Повернувшись обратно к У Янь, я показал ей большой палец.

— Кстати, хорошая идея с ударом-хлыстом. Просто требует доработки.

Фу Ятин вставила свое слово:

— Я думаю, это был умный ход. Проблема не в технике, а в противнике. Эта атака сработала бы на любом, кто не может мгновенно сотворить оружие.

Ее тон был нейтральным, но в ее словах было что-то расчетливое. Она тактично умолчала об уникальном телосложении У Янь и, казалось, не была этим удивлена.

Интересно.

Она что-то замышляла с У Янь?

Надеюсь. Это стало бы ценным уроком. В глубине души У Янь была милой и невинной – качества, которые делали ее уязвимой. Я бы предпочел, чтобы она научилась не слишком доверять чужим словам под моим присмотром, а не в какой-нибудь гораздо более опасной ситуации. Лучше усвоить эти уроки сейчас, в безопасности, чем когда меня не будет рядом, чтобы ее защитить.

— Верное замечание, — сказал я. — Но если техника полезна только против тех, кто слабее тебя, то это бесполезная техника. Единственное исключение — когда она может покрывать большую площадь и справляться с несколькими врагами одновременно. Но в данном случае это не применимо.

Фу Ятин кивнула, хотя ее взгляд на мгновение метнулся от У Янь ко мне. Казалось, она что-то обдумывала и просчитывала.

Ее разум, должно быть, кишел планами. Думала ли она использовать У Янь как орудие мести? Это было бы разочарованием. Я ожидал большего от моей невесты. У Фу Ятин был потенциал стать кем-то большим, чем мелкой интриганкой, плетущей примитивные заговоры.

У Янь, тем временем, почти не обращала внимания на Фу Ятин. Она сосредоточилась на уборке, используя данное мной кольцо хранения, чтобы собрать куски плоти, разбросанные после нашего спарринга. Она делала это не моргнув глазом, аккуратно помещая каждый кусок в кольцо с молчаливым усердием, свойственным человеку, привыкшему к подобным жутковатым задачам.

Может, я был слишком суров с ней в этой тренировке. Но паранойя стала моей второй натурой после войны. Конфликт кланов заставил меня как можно быстрее подготовить У Янь, чтобы убедиться, что она сможет выжить самостоятельно, если со мной что-нибудь случится. Война закончилась, но мир в этом мире никогда не бывает вечным.

— Кто-нибудь хочет чаю? — Голос моей матери нарушил тишину, когда она вышла из дома с подносом дымящихся чашек.

— Конечно, нам не помешает перерыв, — сказал я, подзывая У Янь. — Тебе не нужно сегодня перенапрягаться физически. Просто помни то, на что я указывал во время тренировки.

У Янь молча кивнула, принимая мой совет близко к сердцу, как и всегда. Ее инстинкты не были такими острыми, как у большинства культиваторов, выросших в воинственных семьях. Но я не беспокоился об этом. Боевые инстинкты становились менее актуальными по мере роста уровней культивации. В конце концов, природный талант к культивации имел большее значение. А у У Янь его было предостаточно.

Если однажды она достигнет стадии Зарождающейся Души, не будет иметь значения, насколько искусен ее противник на стадии Формирования Ядра.

Когда наступаешь на жука, неважно, насколько он быстр или умен. Разница в силе — вот что действительно имело значение.

У Янь потерла подбородок своей фарфоровой маски — жест, который она переняла, проведя время с моей семьей. Это был ее способ показать, что она глубоко задумалась, подражая едва заметным жестам, которые она видела у нас.

Это зрелище заставило меня усмехнуться.

Это было по-своему утешительно. У Янь стала мне как младшая сестра или, возможно, дочь, которой у меня никогда не было. К сожалению, это был не тот мир, где такие семейные узы могли процветать без риска.

Я сделал глоток чая, наслаждаясь теплом.

— А ты как? — спросил я Фу Ятин, наблюдая, как она с отточенной элегантностью пьет чай. — Хочешь попробовать немного поспарринговать?

Она замерла, словно олень, пойманный светом фар. Выражение ее лица было преувеличенным и почти театральным, но она покраснела, отвела взгляд и кротко сказала:

— Конечно…

Ее тон мог бы обмануть кого-то другого. Но я-то знал лучше.

Контраст между тем, как она вела себя, когда рядом была моя мать, и когда мы оставались одни, был разителен, как день и ночь. В присутствии других она играла робкую, краснеющую будущую невесту. Но когда мы были одни, ее истинная сущность давала о себе знать. Расчетливый ум, скрывающийся за мягкими улыбками.

Выражение лица моей матери на мгновение омрачилось. Ее рука потянулась к шраму на лице, рассеянно обводя зазубренную линию. Казалось, она хотела что-то сказать, но сдержалась, лишь вздохнула и отвернулась.

Мы с Фу Ятин допили чай и вернули пустые чашки на поднос. Мы вышли на середину двора, где участки снега таяли, превращаясь в грязную жижу.

Несмотря на ее внешнее нежелание, я заметил блеск в ее глазах. Искру любопытства, решимости. Она не просто подыгрывала. Она хотела знать, насколько все изменилось с тех пор, как ее культивация была разрушена.

— Можешь начинать первой, — сказал я, жестом приглашая ее.

Ей не нужно было повторять дважды.

Фу Ятин быстро сократила расстояние между нами. Быстрее обычного человека, хотя и не так быстро, как полноценный культиватор. Несмотря на то, что ее культивация была уничтожена, физическая сила осталась. Большинство культиваторов сохраняли свои улучшенные тела после того, как их поток Ци был прерван, в зависимости от стадии, которой они достигли, когда это произошло.

В случае Фу Ятин ее тело было повреждено ровно настолько, чтобы помешать ей развиваться дальше, но она все еще была намного сильнее любого смертного.

Ее движения были резкими и точными. Она не тратила время на ненужные изыски. Ее шаги были почти беззвучны на мокрой земле, когда она метнулась ко мне, сокращая расстояние в мгновение ока.

Но я привык к более быстрым противникам.

К тому времени, как она достигла ударной дистанции, я мог бы мысленно процитировать весь сценарий «Би Муви», если бы захотел.

Она нанесла удар кулаком прямо мне в челюсть. Я легко увернулся, перехватив ее запястье твердой, но не грубой хваткой.

— Твоя скорость хороша, — сказал я, отпуская ее. — Но твой подход слишком прямолинеен. Любой с приличными рефлексами смог бы увернуться.

Фу Ятин не выглядела обескураженной. Она отступила, слегка прищурив глаза, словно просчитывая свой следующий ход. Ее губы изогнулись в легкой улыбке.

— Ты не сдерживаешься, — тихо сказала она.

— Конечно, нет. Какой смысл в спарринге, если я буду тебе поддаваться?

Она тихо рассмеялась.

— Хорошо. Я бы терпеть не могла, если бы ты обращался со мной как с неженкой.

Ее взгляд на мгновение метнулся к дому, где моя мать, вероятно, все еще была занята своими рецептами. Фасад застенчивой и скромной будущей невесты исчез, сменившись чем-то более резким, более настоящим.

Это была настоящая Фу Ятин. Та, что преуспевала в интригах. Та, что скрывала свои амбиции за маской невинности.

— Еще раз? — спросила она, склонив голову.

Я слабо улыбнулся.

— Конечно. Посмотрим, чему ты научилась.

Фу Ятин приняла низкую стойку, и напряжение между нами изменилось. Прежняя игривая атмосфера исчезла. Это был уже не просто спарринг. Это был танец просчитанных ходов.

Она снова бросилась вперед.

На этот раз в ее движениях было больше нюансов: обманный маневр здесь, перенос веса там. Она проверяла меня, выискивая слабые места. Я с легкостью парировал каждый удар, но не мог отрицать искру удовлетворения от того, что видел, как она адаптируется.

Может, я был прав, ожидая от нее большего.

Фу Ятин была не просто выжившей. Она была стратегом.

И как бы мне ни не хотелось это признавать, часть меня наслаждалась мыслью помериться с ней умом.

В конце концов, самые опасные игры – это те, в которые мы играем с теми, кому не можем полностью доверять.

Она нанесла удар ладонью мне в грудь, метя в живот. Это было медленно, небрежно и до боли предсказуемо.

Я сделал полшага назад, ровно настолько, чтобы ее рука безобидно пронеслась мимо меня.

— Как часто ты спарринговала со своими соучениками или старшими в Секте Лазурного Мороза? — спросил я, подняв бровь.

Ее недостаток силы был понятен, учитывая ее разрушенную культивацию. И все же ее техника была настолько небрежной и неотточенной, что не подобала человеку, выросшему в воинской семье, не говоря уже о ком-то, кто обучался в одной из самых престижных сект на континенте.

Фу Ятин мягко улыбнулась.

— У нас в Секте Лазурного Мороза не очень развита культура спаррингов. Большую часть времени мы уделяем совершенствованию внутренних техник. Есть ответвления, посвященные различным навыкам. В конце концов, Секта в основном возглавляется женщинами, и не каждый культиватор — безмозглый драчун.

Я сохранял невозмутимое выражение лица, но внутренне хмыкнул.

Ага, чушь собачья.

Секта Лазурного Мороза не была одной из Четырех Великих Сект потому, что ее ученики преуспевали в вышивке и чайных церемониях. Они удерживали свое положение благодаря безжалостной хитрости, опасным техникам и руководству, которое не боялось запачкать руки в крови.

То, как она это сформулировала, звучало так, будто мир культивации просто оказал Секте Лазурного Мороза услугу, уступив им место на вершине. Просто парни сделали что-то приятное для дам.

Чертовски смешно.

Если Секта не могла конкурировать за власть, ее бы разорвали на части ради ресурсов. Мир культивации — не то место, где важны любезности. Ты не остаешься на вершине, подставляя другую щеку; ты удерживаешь свои позиции, ломая кости и рвя глотки.

— Это так мило, — донесся со стороны голос моей матери, теплый и одобрительный.

Ах.

Значит, не я был целью маленькой истории Фу Ятин.

Она играла на мою мать, создавая образ воспитанной, приличной молодой женщины. Идеальной невестки во всех отношениях.

Несмотря на шрам на лице, моя мать мало видела суровых реалий внешнего мира. У нее были свои взгляды на то, какой должна быть хорошая женщина для ее сына. И Фу Ятин, как всегда проницательная, читала ее как открытую книгу.

Я не мог не уважать ее старания. Изучение кулинарии и ведения хозяйства, когда она могла бы заниматься культивацией или осваивать новые техники, должно было потребовать много терпения. Было нелегко играть две роли одновременно: безобидной невесты и выжившей.

— А как насчет этого? — Голос Фу Ятин вырвал меня из раздумий. — Внезапная атака! — Она с игривым выкриком пнула в мою сторону пласт тающего снега, ее сапоги рассекли мокрую жижу.

Конечно, я предвидел это задолго до того, как она даже подняла ногу.

Разница в нашей скорости реакции была слишком велика. Прежде чем ее овчинные сапоги даже коснулись снега, я точно знал, что она собирается делать.

Быстрым движением я рассек летящий снег рубящим ударом ладони, разбрасывая жижу на безобидные фрагменты.

Но Фу Ятин использовала эту долю секунды, пока я был отвлечен, чтобы схватить снежок. Ее пальцы сжались вокруг него, и в ее взгляде появилась яркость и проблеск радости.

Она бросила на меня взгляд, ее губы изогнулись в улыбке, которая казалась искренне счастливой. На мимолетное мгновение это походило на те моменты, которые можно увидеть в сентиментальном романе. Время замедлилось, очертания мира смягчились, а ее лицо озарилось чем-то, напоминающим любовь.

Но прежде чем она успела даже замахнуться рукой, чтобы бросить снежок, я мгновенно сократил расстояние между нами.

— Тебе следует лучше защищать голову, — небрежно сказал я, быстрым движением выхватив снежок из ее руки и похлопав ее по плечу. — Твой замах оставляет тебя совершенно открытой.

Фу Ятин моргнула, ее щеки слегка покраснели. Затем она со вздохом поражения стряхнула оставшийся снег с рукава.

Из дверного проема моя мать крикнула:

— Ой, я, кажется, чайник на огне оставила. Надо бы проверить.

Было ли это правдой или просто предлогом оставить нас одних, я не мог быть уверен. Моя мать не отличалась тонкостью, но была по-своему проницательна.

Как только она исчезла внутри, веселое настроение Фу Ятин улетучилось. Ее плечи расслабились, а губы скривились в легкой обиде.

— Спасибо за урок, — пробормотала она, ее голос стал тише теперь, когда мы остались одни.

Затем ее взгляд скользнул к дому, выражение лица стало задумчивым.

— Кстати… та девушка, — медленно произнесла она, — она культиватор Сбора Ци?

Я склонил голову.

— Та девушка?

Я точно знал, о ком она говорит, но хотел посмотреть, не выйдет ли она из себя и не позволит ли эмоциям взять верх над ее суждениями.

— У Янь, — уточнила она спокойным и размеренным тоном.

— Да. Она на стадии Сбора Ци, — подтвердил я. — Ее талант — это нечто.

Фу Ятин слегка поморщилась.

— Клану Лю повезло с ней, не так ли? Ей не может быть больше шестнадцати.

Откуда она знала возраст У Янь? Моя мать, должно быть, бессознательно многое рассказала во время тех разговоров.

— На самом деле, она близка к достижению стадии Создания Основы, — добавил я.

При этих словах взгляд Фу Ятин заострился, а пальцы едва заметно сжались, словно стискивая невидимое оружие.

— И где ты вообще ее нашел? — спросила она, ее голос был обманчиво мягок, скрывая любопытство.

Я загадочно улыбнулся ей.

— Судьба действует таинственными путями.

Она никак не отреагировала на мой ответ, по крайней мере, внешне. Ни приподнятых бровей, ни любопытного наклона головы. Она оставалась невозмутимой, выражение ее лица было абсолютно непроницаемым.

Я надеялся спровоцировать ее реакцию, посмотреть, смогу ли я заставить ее сбросить маску, хотя бы на мгновение. Но она оставалась непоколебимой.

Интересно.

— Ты мне не скажешь, — сказала она после небольшой паузы, ее губы изогнулись в понимающей усмешке. — Справедливо.

Фу Ятин была много кем: расчетливой, манипулятивной и гораздо более опасной, чем показывала. Но что делало ее по-настоящему интригующей, так это ее приспособляемость. Она не настаивала на ответах, когда было очевидно, что их не будет. Вместо этого она принимала информацию к сведению, несомненно, планируя, как использовать ее позже.

И именно это делало ее опасной.

http://tl.rulate.ru/book/105040/6513321