Он скривил губы, но ответил: — И я рассказал ей, как Петтигрю убил его по приказу Волдеморта, потому что он был всего лишь неудобством. Вот кем мы все являемся для Волдеморта. Он видит в нас муравьев, которых не стесняется раздавить, чтобы получить желаемое.
Амелия кивнула, словно понимая, хотя это было невозможно понять, если не просто осознать, что имеешь дело с чудовищем. Так мыслят мерзкие существа. — У нее был Пророк, и она хотела знать, почему я не убил его, когда, по ее мнению, у меня был шанс во время битвы в министерстве?
Амелия вздрогнула. Она была одной из немногих, кто знал все подробности той ночи. Она знала, как простые школьники победили его приспешников и сорвали планы монстра. Она также знала, что тот, кто потерял в ту ночь свою семью, сломался и столкнулся с тем, о чем лучшие мракоборцы не помышляли даже в минуты безумия. Но ребенок смог. Ребенок с невероятной храбростью встал лицом к лицу с кошмаром. Возможно, он продержался всего несколько секунд, прежде чем сила и опыт, превосходящие его возможности, свалили его, но за эти секунды родилась легенда. Сколько раз с тех пор авроры шли в бой с именем "Гарри Поттер" на устах, укрепляя свою решимость и сплачивая товарищей. Амелия вернулась к своим мыслям, когда он рассказал о том, что заставило ее сердце сжаться. — Я сказал ей, что не смогу победить его. Что у меня не было силы тогда, и я не уверен, что есть сейчас... не так ли?
Амелия Боунс насмешливо фыркнула, но это его не успокоило, так как он был погружен в собственные тяжелые воспоминания. — Она сказала... "Тогда какой от тебя толк?"...
Амелия задохнулась от бездумной жестокости детей, особенно когда им было больно, а истинный объект их потерь и мучений был недоступен, чтобы выместить на нем свою боль. — Я... я думаю... Я понял, ну... Я подумал, что, возможно, она была права... в то время. Мы были детьми, что мы знали о монстрах и безумцах? Все, что мы знали, - это добро и зло, хорошо или плохо. Мы не знали цену таким вещам, — закончил он резко. Она прослезилась, удивляясь его зрелости и мудрости, которой достиг столь юный человек. Она понимала, что их совместная жизнь, на первый взгляд, не слишком удачна, но надеялась, что Сьюзен и он найдут, на чем построить новую жизнь, и, возможно, каждый поможет другому исцелиться. В чем-то он опережал Сьюзен, о чем свидетельствовали его слова, но в чем-то они все еще барахтались. В голову пришла мысль, о которой она раньше задумывалась лишь мельком. — Если бы это была не Сьюзен, а кто-то другой, кто угодно, как ты думаешь, были бы для тебя так разрушительны эти слова?
Она немного засомневалась, но по его потрясенному виду поняла, что угадала правильно. — Нет... То есть да... да, наверное, так и было бы. Я... я был в плохом положении, и, как вы сказали, это было последней каплей.
Он изменил свое первоначальное отрицание и почти убедил ее в своей искренности, почти. — Ты уверен? — спросила она. — Или это было особенно болезненно, когда это говорила Сьюзен?
Он запустил руки в волосы, его взгляд устремился к выходу из комнаты, и Амелия была уверена, что в любую секунду он бросится бежать. — Я... я не понимаю, о чем вы? — пролепетал он, беспокойно ерзая. — Не понимаешь? Правда не понимаешь?
Амелия надавила на свое преимущество. Ее собственные эмоции были на высоте, она была уверена, что узнала что-то очень важное. Ее предвкушение переросло в удивление, когда зелье из многоцветного сока закончило свое действие и Гарри Поттер растворился в Дрю Дженсоне, но поразило не это. Это были глаза. В голубых глазах Дрю Дженсона горел изумрудный огонь, и этот огонь закалял его лицо так же уверенно, как наковальня кузнеца, пока перед ней не стоял не Дрю Дженсон и даже не Гарри Поттер, а Рейф и все, что значил этот псевдоним лишь для немногих привилегированных людей за пределами Невыразимцев. Перед ней стоял дух мщения во плоти. Больше всего тревожили не физические изменения, а его манера поведения. Он излучал силу и уверенность. От него веяло холодной точностью. Она поняла, что ее преимущество исчезло, как пылинки на ветру. Перед лицом этого грозного призрака она больше не сможет уловить ни одной уязвимости. Она ошиблась в своих выводах. — Вы пытаетесь сделать горы из кротовых холмов, министр. То, что есть, было. То, что могло быть, уже давно прошло. У меня есть мой долг, и я отомщу за него, — провозгласил он, после чего вышел из комнаты, оставив ее безмолвной. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она, закаленный аврор, смогла собраться с мыслями и прийти к реальной уверенности, что то, что он не раскрыл, было сделано намеренно и что Рейф был для него такой же маской, как и для всего остального мира. И еще одно... за этой маской скрывался намек на Сьюзен. ...Конец флэшбэка...
— Ублюдок, — прошипела Сьюзен в ответ на его самодовольное лицо после того, как он выманил у нее завтрак, сыграв на ее паранойе, что он пытается заставить ее невольно проглотить еще одно устройство слежения. Она знала это, потому что только вчера проглотила последний прибор, и подозревала, что он тоже об этом знает, поскольку за последние двадцать четыре часа вдруг снова проявил подозрительный интерес к ее приему пищи. — Ты даже не представляешь.
Он легко согласился. Самодовольная ухмылка на его лице стала еще глубже, если такое вообще возможно. — О да, имею.
Сьюзан раздраженно отмахнулась. — Нет... ты действительно не знаешь, — успокоил он взбешенную девушку. Небрежно протянув руку через стол, он налил ей еще один стакан апельсинового сока из кувшина. — Почему бы вам не подумать об этом за другим стаканом апельсинового сока, только... без мякоти.
С этими словами он разразился злобным хохотом и выскочил из комнаты. — Ах... ты грязный... ублюдок!
Сьюзен полузадохнулась от ужаса, а потом закричала вслед удаляющейся фигуре. Прошло три недели после покушения на Волдеморта, и на горизонте маячило Рождество, поэтому она решила, что Рэйф был особенно раздражён и рассеян в тот вечер, когда он бродил по особняку, проверяя и перепроверяя заслоны. Он, несомненно, скучал по своей семье и хотел провести праздники с ними, но застрял здесь на вечной страже.
http://tl.rulate.ru/book/104997/3696111
Сказали спасибо 10 читателей