Готовый перевод Harry Potter: A Certain Ancient Rune Professor of Hogwarts / Гарри Поттер: Некий профессор древних рун из Хогвартса: Глава 129

После урока Феликс потратил много времени на ответы на вопросы.

— Профессор, как мне пройти седьмой уровень древнего теста по рунам? — Юный колдун-слизеринец поднял руку, чтобы задать вопрос.

— Монтегю, я разве не давал подсказки на каждом уровне? — Феликс моргнул.

— Но вы просто оставили название книги, профессор, — сказал он со смирением. — И это нечитаная книга.

Другие юные волшебники также зашушукались и обсудили это.

— Кхм! — Феликс прочистил горло и, когда они затихли, магическим образом вытащил лист пергамента. — На самом деле, вы уже должны были это прочитать.

— Учебник «Простые древние руны» трижды упоминался в вашем списке литературы за прошлый год... Напомнить вам, какие именно?

Юные волшебники ошеломлённо смотрели на него, обсуждение затихло.

— Профессор, вы что, не были здесь в прошлом году?

— Я обменивался письмами с профессором Болтун, и она рассказала мне о тайнике с информацией за прошлые годы, — с лёгким сердцем произнёс Феликс. — Она очень серьёзный профессор, не так ли?

…

Позднее этим вечером Феликс стоял перед Выручай-комнатой.

Днём у него внезапно возникло подозрение, что Выручай-комната — секретная комната леди Равенкло. Но верна ли эта догадка, ещё предстояло проверить.

Позади него было огромное движущееся гобеленовое полотно с изображением Барнабаса Эксцентричного и его безумной попытки обучить группу из восьми троллей. Один из троллей прекратил бить учителя балета и повернул голову, чтобы посмотреть на Феликса.

Жук заполз на ногу тролля в его ноздри, и тот издал безмолвное шипение, когда палка в его руке высоко взлетела и ударила другого тролля по голове.

Но всё это не имело никакого отношения к Феликсу Хапу, который про себя тихонько бормотал: «Я хочу войти в секретную комнату Ровены Равенкло... Я хочу войти в секретную комнату Ровены Равенкло... Я хочу войти в секретную комнату Ровены Равенкло...»

Он прошёл мимо этого места три раза, не в силах сдержать бьющееся сердце, а затем поднял глаза — перед ним оставалась часть белой обычной стены.

Феликс промолчал: «И да, я не знаю, как в неё попасть?»

Вход в Выручай-комнату прост, но это не то, чем можно легко воспользоваться.

Он немного подумал, снова про себя произнёс: «Я хотел бы войти в основную Выручай-комнату... Я хотел бы войти в основную Выручай-комнату... Я хотел бы войти в основную Выручай-комнату...»

Всё без изменений.

Потом Феликс подумал о Слизеринской Комнате, изначально используемой для обучения, и попробовал ещё раз. «Я хочу войти в секретное место, где Ровена Равенкло учит своих учеников». Или «Я хочу войти в лабораторию Ровены Равенкло».

Но дверь так и не появилась.

Феликсу оставалось только беспомощно уйти, но в течение следующих нескольких дней он всё пытался связать Выручай-комнату с Ровеной Равенкло и перебрал почти всё, что мог придумать, но безрезультатно.

Как раз когда он собирался сдаться, в пятницу вечером на внутреннем дворе он столкнулся с мисс Грей — в третий раз на этой неделе — и они, как обычно, немного поболтали и вместе посмотрели на закат.

В его представлении мисс Грей была немного высокомерной и горделивой, но доброй и утончённой леди, и если отбросить несколько незначительных мыслей, то с ней было очень приятно общаться.

— Это прекрасно, — сказала мисс Грей.

— Вы редко смотрите на закат? — начал разговор Феликс.

— Редко, — она помедлила, но они достаточно хорошо узнали друг друга, чтобы признаться в этом, и она сказала: — Он напоминает мне о чём-то грустном...

Феликс не стал больше расспрашивать и плотно закрыл рот.

Они смотрели на ослепительно-красное марево, несколько полосок света пронзали облака, окаймляя их золотистым краем.

— Можете ли вы сохранить для меня секрет? — внезапно сказала она.

— Да, могу, — он не пообещал, но всё же с уверенностью ответил ей.

Но мисс Грей верила ему и пыталась открыть своё сердце, она сказала с некоторой грустью: «Я умирала при таком виде.»

Сказав первые слова с некоторым трудом, она, казалось, освободилась и заговорила торопливо: «Это было примерно в то же время, что и сейчас, только в Албанском лесу, в пустынном месте, и я подумала-это вне досягаемости моей матери.»

Феликс слушал в тишине, зная, что произойдёт дальше.

Это трагедия, трагедия, из которой родились Дама Грей из Хогвартса и Кровавый барон.

«Я росла с необыкновенным талантом, самой привилегированной из всех. Я росла в окружении людей, которые превозносили меня, и год за годом я совсем кружила голову... но к тому времени, как я достаточно выросла, я поняла, что как бы я ни старалась, я всё равно не сравнюсь со своей матерью. Так что-»

«Я украла диадему своей матери, потому что она дарила мудрость, и я представляла, что с ней смогу превзойти её.»

Её прозрачное тело начало дрожать.

«Говорят,» - выдавила она, - «что моя мать никогда не признавалась, когда исчезла диадема и она продолжала притворяться, что она всё ещё там. Она даже скрыла эту потерю от других основателей Хогвартса, скрывая моё постыдное предательство.»

«Потом моя мать заболела - очень сильно заболела. Хотя я совершила что-то неблагодарное и несправедливое, она всё ещё отчаянно хотела снова меня увидеть. Она послала ко мне определённого парня. Но я отвергла его, думая, что он, как и моя мать, лжёт мне. как она могла заболеть, когда она уже давным-давно сделала тот шаг?»

Феликс спокойно спросил: «Это Кровавый Барон?»

«Это он. Я отказалась ехать с ним, и он пришёл в ярость - он всегда приходит в ярость, и тёмная магия полностью разъела его.»

Феликс слушал тихо.

«У нас был жестокий конфликт, и никто не мог предвидеть последствий... Он заколол меня мечом насмерть. Я упала на землю и увидела это видение заката...»

Она подняла голову и посмотрела, как ускользает последний отсвет.

После долгого молчания-

Феликс спросил: «Ты ненавидишь его, Кровавый Барон?»

«Ненавижу ли я его! Он разрушил меня, мою магию, мою жизнь, всё моё!» - возмущённо закричала она.

Елена Рейвенкло глубоко вздохнула и подняла голову, чтобы её выражение лица нельзя было увидеть.

«И,» - прошептала она, - «прежде чем я умерла, я спросила его, правда ли то, что он сказал. Это было о моей матери...»

«Он сказал мне, что всё правда, что моя мать действительно очень больна. Он лишил меня возможности увидеть маму в последний раз, моего единственного шанса искупить свою вину! Ненавижу ли я его, спрашиваешь ты? Мой ответ-конечно, да!» - внезапно закричала она неконтролируемо.

Она поплыла и собиралась уже уйти, но её рука зацепилась, и Елена шокировано оглянулась назад, даже её выражение гнева значительно смягчилось.

Рука Феликса была окутана холодным, призрачно-голубым светом, и он сжал её руку.

http://tl.rulate.ru/book/104591/3847384