Готовый перевод I Feed on Gods / Я питаюсь богами: Глава 30

## Академия Изящных Искусств Хайцзин, Учебный корпус B, художественная комната на третьем этаже.

Ночь за окном тиха, свет энергосберегающих ламп бледен, а разноцветная краска на стенах придает классу призрачный вид.

Высокая девушка сидела перед мольбертом. Длинные черные волосы были убраны в тугой узел, стянутый шелковым платком, чтобы не испачкаться краской. Масляная кисть в ее руке скользнула по холсту, оставляя после себя бурный, бушующий синий поток.

Он вращался и завихрялся, образуя безумную туманность, похожую на пасть дьявола, жаждущую поглотить весь город под ночным небом.

Девушка рисовала "Звездную ночь" Ван Гога, уже на 90% похожую на оригинал. Ей не хватало лишь той самой ауры...

Щелчок!

Девушка внезапно уронила кисть и уставилась в потолок, словно в трансе. Темные зрачки были словно стоячая вода, без единой ряби.

Спустя некоторое время она взяла лежащий рядом телефон Huawei и открыла "Станцию B". Телефон был стар, поэтому интерфейс подтормаживал.

Неужели тот парень, Лин Дасиньжэнь, не сдался?

Девушка забеспокоилась и кликнула на список наблюдения. В нем был только один UP-мастер, одинокий, как брошенная бродячая собака.

Обновлено?

Глаза девушки загорелись, и она немедленно кликнула на видео.

А?

Это же "Сердце Судры Праджняпарамиты"?

Без наушников в художественной комнате раздался мужской голос, теплый и чистый, как горный ручей. Он не был ни торжественным, ни строгим, а напоминал шепот элегантного и непринужденного друга, рассказывающего о своих приключениях во время странствий.

Девушка слушала молча.

Сутра была короткой и быстро закончилась.

Девушка не двигалась, погруженная в раздумья. Спустя десять минут она кликнула на кнопку повтора.

…

Утром золотое солнце заливало кампус, словно посыпая его золотом.

Скоро начинались занятия,

Некоторые студенты старших курсов уже вернулись и были заняты своими выпускными проектами.

Ли Цзин встала рано, купила блинчиков и побежала в художественную комнату. Если она не успеет быстро закончить работу, ей будет трудно найти работу.

А?

Что это?

Воспевание?

Как же красиво звучит!

Поднявшись на третий этаж, Ли Цзин услышала звук песнопений. Она подошла к художественной комнате 302 и обнаружила, что дверь не заперта!

Скрип!

Ли Цзин открыла дверь и, как хомячок, заглянула в класс.

“Шэнь Синь? Ты так рано пришла!”

Ли Цзин знала эту девушку. Вернее, ее знал весь Хайцзинский институт искусств – гений живописи, уже на втором курсе устроившая персональную выставку в Париже.

Говорят, что ректор умолял ее остаться в институте.

Потревоженная шумом, Шэнь Синь слегка нахмурилась.

“Шэнь…Шэнь-товарищ, я… могу я задать тебе несколько вопросов?”

Такая возможность была редкой, и Ли Цзин решила ею воспользоваться. Она быстро достала незавершенную картину и попросила у Шэнь Синь совета.

"Отличные навыки рисования, но нет души!"

Шэнь Синь бросила взгляд на "Сикстинскую Мадонну", которую Ли Цзин модифицировала: "Если ты просто хочешь найти хорошую работу, выбери работу, которая лучше всего продемонстрирует твои навыки живописи!"

"Например, "Неизвестная" Крамского."

Ли Цзин была шокирована. Она не ожидала, что Шэнь Синь угадает ее мысли, просто взглянув на ее работу.

Когда она поступала в Хайцзинский институт искусств, она была полна амбиций и мечтала создать свою школу, но сейчас?

Обидно!

Она просто хочет рисовать вертикальные картины для больших игровых компаний, те, которые стоят десятки тысяч юаней.

"Спасибо, спасибо!"

Ли Цзин поспешно поблагодарила ее с милой улыбкой.

Шэнь Синь убрала мольберт, расставила краски и кисти, и развязала шелковый платок на голове. Черные волосы до пояса тут же рассыпались водопадом.

Шэнь Синь склонила голову и кликнула на поле комментариев.

Пробежав по ним, она начала оставлять сообщение:

**Цветущий Фенчжан:** Поздравляю, ты нашла свой путь!

**Цветение:** Рыба в конце концов найдет море, где она может свободно летать, а птица полетит в небо, где сможет расправить крылья.

Я так рада, что ты не сдалась!

**Цветущий Фенчжан:** Вперед, голодные люди!

Шэнь Синь положила телефон и собралась уходить.

"Шэнь-товарищ..."

Ли Цзин не могла не заговорить снова.

Шэнь Синь остановилась, повернула голову и издав носовой звук.

"А?"

“То…то…”

Ей было немного неловко, глядя на такого гения: “Ты можешь рассказать мне о буддийской музыке, которую ты только что слушала?”

"Мне кажется, она звучит великолепно!"

Ли Цзин сглотнула.

Что происходит?

Откуда у этой девушки такая смелость?

"Зайдите на "Станцию B" и поищите "Голодных людей"!"

Когда Шэнь Синь закончила говорить, на ее безэмоциональном лице наконец-то появилась слабая улыбка.

…

Город Фошвей, жилой комплекс Шивань Шанъюань, дом 12.

Толстяк бешено стучал по клавиатуре!

“Да ну нафиг, добавь крови, добавь крови, ты вообще умеешь играть? Черт возьми!”

Ворон умирает, экран становится черно-белым.

Толстяк тут же яростно застучал по клавишам, плевал отборным матом, обрушивая поток ругательств на своих тиммейтов.

"Ты что, дерьмо ешь? От тебя пахнет так мерзко?"

"Дурак!"

"Бля-бля-бля!"

Тиммейты не остались в долгу и немедленно ответили.

Толстяк стал еще более энергичным, готовый использовать скорость своих пальцев после 18 лет холостяцкой жизни и начать словесную битву с другими игроками.

Щелчок!

Экран компьютера погас – сел аккумулятор.

Толстяк опешил на мгновение, а затем начал плакать.

"Моя любовь ушла, я не могу победить в игре. Теперь я хочу кого-нибудь поругать. Компания электроснабжения против меня. Вон, я не буду платить за электроэнергию в следующем месяце!"

Толстяка звали Чжан Минцзин. В этом году он окончил среднюю школу. Он чувствовал, что в будущем у него может не быть шанса, поэтому признался в любви богине, в которую тайно был влюблен три года.

Но прежде чем она успела что-либо сказать, он увидел, как богиня и школьный красавец выходят из отеля.

В тот момент,

Чжан Цзин почувствовал, что его жизнь сломана, и она лишена смысла.

"Сяоцзин, почему ты воешь? Сяопи пришел к тебе!"

Мать Чжан Цзина была очень зла.

"Скажи ему, что я умер!"

Чжан Цзин запрыгнул на кровать. Его вес в 200 килограммов заставил большую кровать жалобно скрипеть.

“Что ты делаешь, детка?”

Тощий, как обезьяна, паренек открыл дверь спальни: “Ты уже полмесяца сидишь дома. Что с тобой, Сю Сяньэр?”

"Пи, я так влюблен!"

Чжан Цзин разрыдался.

Ли Пиван был молод, но Чжан Цзину не было стыдно перед ним.

"Да ладно тебе, когда ты вообще чувствовал любовь?"

Ли Пиван дважды нажал на кнопку включения компьютера и обнаружил, что он был разряжен: "К чему тебе эта женщина? Она только мешает мне рисовать меч!"

Чжан Цзин лежал на спине на кровати,

Усталый!

Ладно, если бы он был отвергнут богиней, но проблема в том, что он собственными глазами видел ее, как она выходит из отеля.

Какой удар!

Он чувствовал себя как скупой герой из комиксов.

Видя Чжан Цзина таким, Ли Пиван понял, что на этот раз его сильно ударили. Он вздохнул, открыл "Станцию B" и отправил ему ссылку.

"Послушай это!"

"Что за бред?"

Чжан Цзин кликнул по ссылке и перешел на "Станцию B".

"Буддийские сутры!"

Ли Пиван каждый вечер перед сном смотрел видео с танцующими девушками. Однако, когда он случайно услышал эту буддийскую сутру прошлой ночью, он внезапно потерял всякий интерес к девушкам.

Тогда он так испугался, что подумал, что он бесполезен.

"Теперь даже если сам Шакьямуни будет петь мне буддийские сутры, это уже не сработает!"

Чжан Цзин ха-ха, щелкнул по кнопке воспроизведения.

Когда зазвучало воспевание, уже первая строчка поразила его слух.

Так приятно!

Исходное раздражение, тревога и обида внезапно исчезли, словно огненная гора, потушенная льдом и снегом.

Дослушав до конца,

В сердце Чжан Цзина царила лишь умиротворенность.

Он даже сложил руки и прошептал "Амитабха".

"Как ты себя чувствуешь?"

Позвонили, Ли Пиван включил телефон и приготовился покорять Валорант!

"Я хочу стать монахом!"

Чжан Цзин сказал правду – у него действительно возникло желание стать монахом, чтобы не иметь никаких забот в этом мире.

"Ха-ха, я чувствовал то же самое, когда только послушал!"

Ли Пиван умело открыл папку и нашел короткометражный фильм: "Это песнопение очень хорошее. Наверное, это старший монах из какого-нибудь храма?"

Чжан Цзин хотел было сказать, разве сейчас еще есть уважаемые монахи?

Но вспомнив о звуке песнопений, наполненных дзенским ритмом, он снова замолчал.

Подумав несколько минут, Чжан Цзин вдруг сказал: "Пи, ты поедешь со мной в Шаолинь?"

"Скоро начнутся занятия, зачем нам ехать в Шаолинь?"

Ли Пиван чувствовал тошноту.

"Слушать сутры, поклоняться Будде и молиться о..."

Чжан Цзин хотел было попросить о супружестве, но вдруг понял, что наличие женщины в его жизни не так уж и важно.

"Хватит валяться, вставай скорее и смотри вместе!"

Ли Пиван настоял.

"Не хочу!"

Чжан Цзин снова слушал этот фрагмент, ему понравилось, он добавил монеток и сохранил его. После трех подряд кликов он отправил сообщение.

**Чжан Санритянь:** Мастер Лин, есть ли версия в MP3? Пожалуйста, скачай!

Чжан Цзин хотел скачать этот фрагмент в плеер и слушать его, когда ему захочется успокоиться.

Он посмотрел и увидел, что многие люди просят скачать его.

"Лин Да Голоден? Это имя не похоже на имя уважаемого монаха!"

Чжан Цзин кликнул на "подписаться",

Подумав, перешел на "Внимательно следить".

…

Третье сентября, шесть утра, перед вокзалом скоростной железной дороги Гуанцин.

"Мама, возвращайся! Просто отправь меня!"

Лин Байци собрал свои вещи и вышел из такси, нагруженный багажом.

"Я подожду, пока ты сядешь на поезд, а потом вернусь!"

Мама Линь изначально хотела проводить Линь Бая на учебу в университет, но у нее была слишком загружена работа, и начальник не одобрил бы отпуск. Линь Бай также сказал, что он достаточно взрослый, чтобы справиться самостоятельно, поэтому мама Линь решила не проводить его.

Но перед отъездом мама Линь начала беспокоиться, думая о том, что ее ребенок уедет на четыре года жить в незнакомое место, в тысячах километров от дома.

“Нет, я не могу бросить тебя. К тому же, без билета тебя не пустят!”

Лин Бай согласился не только потому, что ему было жалко маму, но и потому, что было слишком неудобно тащить так много багажа.

Вроде бы все могло поместиться в черную чашу для подаяний, но из-за того, что мама считала его странным, он не рисковал и нес все на спине.

В противном случае, учитывая характер матери, она обязательно стала бы копаться в его вещах.

К тому времени о тайном ученичестве у Шэньсю в храме Лонгчан уже никто бы не узнал. Мама обязательно бы стала волноваться и запретила бы ему ходить в храм снова.

Линь Байци также планировал раздобыть еще несколько священных предметов и продать их, чтобы разбогатеть.

Мать беспокоится за сына, который уезжает в далекий путь.

Мама Линь все еще волновалась.

Сейчас она жалеет, что не

http://tl.rulate.ru/book/104505/4136241