Готовый перевод Futsutsuka na Akujo dewa Gozaimasu ga: Suuguu Chouso Torikae Den / Хоть я и бездарная злодейка ~Сказка о том, как бабочка и крыса поменялись телами в Девичьем дворе~: 5. Рейрин: Пробраться внутрь

Том 2. Глава 5. Рейрин: Пробраться внутрь

Перенесёмся во дворец Коки.

Обычно широко распахнутые ворота были плотно затворены, а над ними свисали листья сакаки и бумажный лист с написанным алым словом [запечатано]. Что значило, внутри бушует скверна или болезнь, и потому врата нельзя открывать вовне.

• Сакаки, или клейера японская (лат. Cleyera japonica) — цветущее вечнозелёное дерево семейства пентафилаксовые. Распространена в тёплых областях Японии, Кореи и материкового Китая. Сакаки почитается священным деревом в синтоизме. Ветви используются в ритуалах синто.

Запыхавшись от бега, Рейрин уставилась на киноварный иероглиф.

Нужно было действовать, пока он ещё не превратился в [траур].

– По, …стой, подожди, пожалуйста…! – едва Рейрин шагнула вперёд, как сзади донёсся прерывистый голос.

За спиной у Девы была тяжело дышавшая Лили.

– Почему… ты… настолько… быстрая…!? Шу Кейгецу… даже пешком… неповоротлива была!

– Есть одна хитрость в движении рук и постановке стоп, – Рейрин быстро поправила растрёпанные волосы и повернулась к Лили. – Ты как раз вовремя. Лили. Мне искренне жаль, но не могла бы ты пригнуться вот здесь?

– Нет уж! Ты явно что-то нехорошее задумала!

– Вполне себе хорошее. Просто хочу через стену перебраться, совсем чуточку.

– Это и значит «нехорошее»! Это же незаконное проникновение!? – выпалила Лили, и Рейрин мягко покачала головой.

– Отнюдь. Ведь здесь изначально… – мои покои, – собралась было продолжить она, но слова растаяли в лёгком выдохе.

Рейрин нахмурилась:

– Я должна поскорее с ней встретиться, – пробормотала она.

– С ней…, Шу Кейгецу, да? И что… ты будешь делать после? – Лили сглотнула, а Рейрин обернулась и улыбнулась.

– Даже если перестану быть той, кем сейчас являюсь, Лили. Могу я снова прийти с тобой повидаться?

– Нет…! – тут же вскричала Лили. – Я… хочу, чтобы ты осталась моей госпожой. Чтобы… оставалась такой и не возвращалась обратно! – выпалив на эмоциях, придворная дама резко прикрыла рот. Как обычно она попыталась отделаться дерзкой колкостью… но передумала и подняла глаза на Деву перед собой. – Ты… для меня первая госпожа, – её большие, как у кошки, глаза блеснули влагой. – Ты первая. Перед кем я была бессильна, кого сочла потрясающей. Кого просто не смогла оставить одну… впервые я повстречала ту, кому сама, по собственной воле, от всего сердца пожелала служить.

– Лили…

– Для [Шу Кейгецу] я была единственной придворной дамой, верно? Мы могли вместе проводить время на том складе, и проводили его хорошо, правда? Но если ты снова станешь [Ко Рейрин]… во дворце Коки будет полно таких служанок, как я. Нет, ещё до этого я, часть рода Шу, наверняка сгину вместе со всем кланом из-за деяний той женщины?

Крепко нахмурившись, Дева с лицом Шу Кейгецу… Ко Рейрин твёрдо произнесла:

– Не позволю этому случиться. Никогда, – сила её слов вынудила Лили невольно поднять голову.

Рейрин слабо улыбнулась, словно успокаивая её.

– Не стоит меня недооценивать. Чувства дома Ко – о-очень тяжкая ноша.

– …Ась? – не в силах понять смысл сказанного, Лили явно была сбита с толку, и Рейрин опустилась перед ней на колени.

– Вспомни. Тосецу и Его Высочество… оба стали чуть агрессивнее, чем следовало, лишь потому, что прониклись чувствами ко мне, и оба – с кровью Ко. И что-то мне подсказывает, что едва с тобой что-то случится, Лили, и в гневе я клещом вцеплюсь в обидчика как одержимая. Иными словами, кровь клана Ко – кровь тех, кто будет биться до конца за тех, кого впустили в своё сердце, – фу-фу, – тихонько рассмеялась она, и Лили растерялась.

Ей подумалось, что и главная придворная дама, и Наследный Принц всё же несли в себе больше крови клана Ген, впрочем, кровь Ко в них безусловно текла. Начнём с того, что на церемонии Чуген впавшая в праведный гнев Рейрин была поистине страшна.

– В… от, как, возможно…?

– И ты уже в моём сердце, Лили, – от этих нежных слов у Лили перехватило дыхание. По-прежнему стоя на коленях, Рейрин продолжала увещевать. – Я не разорву с тобой эту связь, никогда не позволю тебя казнить. Тех, кого я подпустила к себе, я защищу во что бы то ни стало, от чего угодно. Тебя, Тосецу, Её Величество Императрицу, – тут она – фу-фу – озорно сощурилась. – … И ещё кое-кого.

Она бросила взгляд на стену, за которой находились покои, где затворилась Ко Рейрин… нет, Шу Кейгецу.

Вздохнув, Лили пробормотала:

– Слишком уж ты добрячка. Или, может, просто глаз на людей совсем не намётан.

– Лили. Не слишком ли ты раскрепостилась…? – с грустью прошептала Рейрин, но мгновение спустя округлила глаза.

С коротким вздохом Лили присела у стены.

– Бог ты мой. Я, конечно, была готова перед тобой на колени упасть, но вот уж не подумала бы, что буду падать ниц, помогая перелезть тебе через стену, – пробормотала она и без колебаний встала на четвереньки, твёрдо уперевшись локтями и коленями в землю.

Давай, – читалось в её выжидающем взгляде, и Рейрин расцвела в улыбке.

– Спасибо, Лили.

– Будь добра не сломать мне спину.

– Постараюсь как могу, – на глаз прикинув расстояние, Рейрин отступила на пару шагов. – Прыгну на счёт три, потерпи пожалуйста.

– Да.

– А ещё… ты хотела бы себе глициниевые жёлтые одеяния?

Не отрывая глаз от усыпанной гравием земли, Лили негромко усмехнулась.

– Конечно… – она попыталась улыбнуться, но тихо шмыгнула носом, сведя всё на нет. – Это ведь и так очевидно, разве нет?

– Тогда принесу тебе их в порядок, когда свидимся вновь.

Лили поджала губы, сдерживая слёзы.

Пробормотав: «Раз, два», Рейрин сорвалась с места.

– …Три! – мысками оттолкнувшись от спины Лили, она с лёгкостью взмыла в воздух.

Подобно порхающей в небе бабочке Дева без усилий перемахнула через стену.

Чуть позже – тук, – раздался звук её приземления.

– Спасибо, Лили! Отдохни пока на складе, хорошо? Я непременно вернусь! – и вскоре она, кажется, убежала.

В свои старые покои во дворце Коки.

Чтобы встретиться с Шу Кейгецу… и, вероятно, вернуть своё тело.

Лили внимательно вслушивалась, пока шаги не затихли вдали, затем встала и пробормотала:

– Прошу… пусть всё сложится хорошо, – пожалуй, впервые в жизни она о чём-то молилась так искренне.

Не в силах покинуть дворец Коки, служанка осталась безмолвно стоять, глядя на стену. Небо по ту сторону болезненно слепило глаза своей синевой, а вкупе с напряжённой атмосферой дворца и вовсе казалось зловещим.

Даже Лили, не являясь частью рода Ко, почувствовала себя неуютно.

Во внутреннем дворе вот-вот должно случиться что-то ужасное… этот факт она ощущала почти физически, как если б он лежал прямо здесь, тяжёлый и твёрдый.

Нет… оставаться здесь бессмысленно. Во дворце Коки мне делать нечего. Лучше вернуться на склад и быть готовой действовать от имени дворца Шуку на случай чего.

Сколько же она простояла вот так?

Лили сжала кулаки, пытаясь удержать то хрупкое самообладание, что наконец удалось вернуть.

Она уже собралась покинуть дворец Коки, как вдруг заметила стремительно мчавшуюся в её сторону фигуру, взбивая под ногами гравий; придворная дама быстро спряталась в тени одного из светильников, тут и там установленных вдоль стены.

• Вообще 灯台 – это и маяк, и устаревшее написание старинной масляной лампы – ёмкость с маслом на подставке, в которую опускали фитиль и поджигали, только вот за ней не спрятаться (да и в оригинале было всё же немного другое, 灯り台, но такого слова найти не удалось). В манге просто было что-то типа пилястры.

Тихонько выглянув, она округлила глаза, узнав бегущего.

Это был Гёмей: подбежав к воротам, он отчаянно в них заколотил.

– Откройте ворота!

– Ваше Высочество! Умоляем, остановитесь. Дворец Коки уже опечатали. Разве можно допустить, чтобы заразились и Вы! Пожалуйста, возвращайтесь в главную…

• Кичуфуда (忌札) – бирки, которые вешают на входы и прочие места, чтобы сообщить соседям, что в доме умер близкий родственник. Изначально они использовались, чтобы нечистоты не проникали в дом (исходя из идеи, что смерть – нечистота), но в наши дни их иногда вешают для приветствия соседей и в целях безопасности. Странно видеть здесь ее, учитывая то, что до траура еще далеко.

– Её Величество Императрица – моя мать. Что плохого в том, что сын прибыл навестить больную мать!

Евнухи беспомощно увещевали его, но Гёмей и слушать не желал.

– Н-но… верно, Ваше Высочество, Вы не просто сын Кеншу-сама, Вы Наследный Принц. Небесам угодно, чтобы Вы отдали себя обязанностям Наследного Принца, а не больных навещали…

– Уже всё сделал. Уведомил все дворцы, вызвал лекарей, назначил людей исследовать болезнь и подготовил приказ о молчании. Этого всё ещё мало? Я, по-вашему, и дальше должен играть роль Наследного Принца? –Гёмей перебил горячо заспоривших евнухов с такой болью, словно харкал кровью. – Мне не дозволено не то, что поспешить сюда немедля, но даже бросить единственный взгляд на близкого?

– Ваше Высочество…

– Отойдите. Я прибыл не как Наследный Принц, а с неофициальным визитом удостовериться, как обстоят дела. Сейчас во дворце почтенная мать и, возможно… – Гёмей резко осёкся, после чего вновь заколотил в двери с отчаянным упорством. – Откройте. Сию же минуту!

В его голосе слышались нотки мольбы.

Лили задохнулась – не столько от того, что он следовал за ними всю дорогу сюда, сколько от звучавшего в его криках.

– Ты же сюда направилась, да!? Чёрт…, постой… расскажи мне всё, Рейрин!

Он назвал её не [Девой из дворца Коки], но [Девой, направившейся во дворец Коки], называя именем «Рейрин».

Тудум, – сердце у придворной дамы пропустило удар.

Не может быть… – покрывшись холодным потом, Лили схватилась за грудь. – Уже, нет, наконец подмену раскрыли…!?

Собственные слова Рейрин, а также действия Гёмея.

Как будто безо всякой жалости твердили ей, что время сказки подошло к концу.

– … – Лили крепко закусила губу. В конце концов она выдохнула, собираясь с духом.

Да, хоть он и родной сын Императрицы, всё же вряд ли дворец Коки, где свирепствует болезнь, примет Наследного Принца Гёмея.

В таком случае он, вполне вероятно, попытается вернуться в зернохранилище дворца Шуку. А тогда будет кстати, чтобы кто-то там пустил ему пыль в глаза.

Стиснув кулаки, Лили тихо покинула дворец Коки.

＊＊＊

Дворец Коки, куда она ступила впервые за долгое время, утопал в гнетущей атмосфере.

В коридорах стояла тишина, а тщательно ухоженные деревья грушевого сада стояли будто подвянувшие.

Первым делом нужно проверить, как там Её Величество Императрица, – первоначальный план состоял в том, чтобы поговорить с Кейгецу, прервать обмен, а после в теле Рейрин натянуть Хама-юми, но даже в теле Кейгецу можно было бы провести осмотр и выписать лекарство. Дева решила не спешить и первым делом оценить ситуацию, распорядиться насчёт отвара и выиграть тем самым время на разговор с Кейгецу.

Рейрин была готова при необходимости с боем прорываться в покои Кеншу, даже если бы пришлось раскидать всех вставших у неё на пути придворных дам, но, к своему удивлению, добралась до дальнего края дворца, не встретив ни души.

Где все придворные дамы? – сдвинула она брови, но на подступах к спальне Кеншу наконец поняла причину.

– Ваше Величество! Ваше Величество, пожалуйста, придите в себя!

– Кто-нибудь, подайте таз!

– Обмахивайте её.

– Нет, согрейте ей ноги.

Придворные дамы дворца Коки столпились в комнате, мечась в замешательстве.

Паниковали в основном дамы-старожилы в услужении у Кеншу. Казалось, они были потрясены до глубины души, что прежде крепкая здоровьем, ни разу не болевшая даже простудой Кеншу вдруг слегла с тяжёлыми симптомами. Действовали они бестолково.

Тосецу с прочими, служащие Рейрин, отчаянно пытались их урезонить – они-то как раз привыкли ухаживать за больным, – но голоса потонули во всеобщем хаосе, слишком уж много людей собралось.

Обычно одно слово Кеншу устранило бы любые волнения. Но сейчас она стонала, лёжа в постели, а суматоха и не думала сходить на нет.

– Пожалуйста, успокойтесь. Люди дворца Коки, повелевающего землёй, не должны терять голову, – не в силах больше терпеть, Рейрин вмешалась, прекрасно осознавая собственную грубость; придворные дамы разом обернулись и зароптали.

– Шу Кейгецу-сама…?

– Как Дева другого дворца здесь оказалась?

– Держу пари, табличку [запечатано] уже вывесили.

Они быстро зашептались в раздражении – кажется, от изрядного напряжения. Будто капля чернил упала в воду: Дева ясно ощущала, как настороженность расползлась по их рядам, обращаясь враждебностью.

– Шу Кейгецу-сама. Почему вы здесь? За вторжение во владения другого клана вы предстанете перед Шукан.

– Пожалуйста, постойте, дамы, – прервал их тихий голос. – Подобное недопустимо. Эта особа…

Голос принадлежал Тосецу.

Понимая, что в теле Шу Кейгецу пребывает её драгоценная госпожа, придворная дама смотрела на неё почти что с мольбой.

Но Рейрин взглядом взмолилась: «Не упоминай об обмене телами», и Тосецу легонько закусила губу, тщательно подбирая слова.

– Она – драгоценная Дева-кун. Её преданность очевидна даже по тому, как она натягивала Хама-юми позапрошлой ночью. И, услышав об опасном положении Её Величества, не смогла усидеть на месте и примчалась сюда, верно? – объяснение казалось притянутым за уши, но благодаря спокойному приглушённому голосу Тосецу прозвучало вполне правдоподобно.

• Суффикс «кун (君)» помимо современного значения близости (пусть и несколько формальных отношений, что-то вроде «товарищ» или «коллега») имеет также архаичное уважительное обращение, аналогично европейским «сир/мадам».

Придворные дамы на мгновение растеряли боевой дух, забормотав: «Неужели так оно и есть?», но Рейрин не упустила момент и высказалась сама:

– Что ж, дамы. В покоях слишком много людей. К тому же слишком душно, – она быстро пересекла спальню и ухватилась за опущенные ставни.

• Шитоми (ситоми) —квадратные решётчатые ставни или двери. Обычно навешиваются вертикально, при необходимости поднимаются вверх и зацепляются крюками. https://en.wikipedia.org/wiki/Shitomi

Открыла их наполовину, впуская свежий воздух, затем развернулась:

– Разве Её Величество Императрица сможет отдохнуть, когда у её постели такой шум? Придворные дамы рангом ниже глициниевых жёлтых – прошу вас пока что удалиться. Вместо ухода за больной займитесь проветриванием и обеззараживанием дворца. После череды болезней многие из вас, бесспорно, тревожатся, что заболевание инфекционное. Успокойте их: впустите свежий воздух и тщательно очистите дворец, – Рейрин знала, что это проклятие, но проветривание и дезинфекция по-прежнему необходимы – на всякий случай. Признаться, похоже, что некоторые и вправду беспокоились: когда она отдала чёткие распоряжения, державшиеся в углу придворные дамы облегчённо выдохнули. – Как себя чувствует Её Величество Императрица? Что думает придворный лекарь-доно? – скосив глаза на робко выходящих дам, Рейрин приблизилась к ложу Императрицы по ту сторону ширмы.

Сама Кеншу лежала, крепко сомкнув веки, только на стоны и способная: кажется, уже теряла сознание.

– Придворный лекарь-доно впервые столкнулся с такой внезапной и высокой лихорадкой, он быстро признал своё бессилие. Как видите, жар настолько силён, что она не то, что лекарство, воду выпить не в состоянии. Только и можем, что облегчать рвоту время от времени. Дыхание тоже неровное.

– Сначала нужно облегчить симптомы. Поверните её на бок, чтобы не захлебнулась рвотой. Пусть рвёт, пока есть силы. Дыхание… звучит плохо. Будет лучше лекарством расширить дыхательные пути.

– Но, насколько я могу судить, она не в состоянии принять порошок.

– Есть кое-что, что действует через кожу. Принесите мазь под номером пятьдесят три, я храню её в леднике на кухне, и нанесите ей на грудь и спину, – быстро раздавала указания Рейрин в соответствии с объяснениями Тосецу. – Слишком высокая температура истощает силы. Нужно охладить и снаружи. Компресс уже тёплый. Смените его.

• 氷室 – помещение, где запасается естественный природный лёд до летнего периода, чтобы потом использовать эти запасы для охлаждения. По сути, тот же холодильник (помещение), домик или склад для льда.

– Да.

– Если рвота продолжится, придётся принять меры против обезвоживания. Смочите вату в смеси соли и сахара и регулярно смачивайте ей губы. Можешь распределить обязанности между оставшимися глициниевыми жёлтыми придворными дамами?

– Да… вот только я всего лишь придворная дама при вас, Рейрин-сама. Разве кто-то станет следовать моим указаниям, касающимся непосредственно тела Её Величества Императрицы? Боюсь, нет.

Дева хоть и была высшей госпожой в Девичьем дворе, во дворце супруги оставалась лишь подопечной. Компетентная придворная дама беспокоилась, как бы не выйти за границы дозволенного, и Рейрин ободряюще ей улыбнулась.

– Всё в порядке. Позже я обязательно возьму всю ответственность на себя. Сполна пользуйся именем своей хозяйки и действуй. С твоей-то силой, не сомневаюсь, всё получится, – уверенно заговорила она, и Тосецу смолкла под впечатлением.

Затем тихо шепнула:

– Дева-сама.

– Что такое?

– Как же я рада… что вы вернулись, – её голос прозвучал приглушённо.

Дева глянула – под узкими глазами Тосецу пролегли тёмные круги. Позавчерашней ночью она столкнулась с правдой – её хозяйку заменил другой человек – и с тех пор ночь напролёт носилась с Рейрин, а с раннего утра даже была втянута в уход за Императрицей. Бесспорно, она была измотана донельзя.

В обычных условиях главенствование взяла бы на себя [Ко Рейрин] – вторая по рангу во дворце Коки, но Кейгецу едва оправилась от болезни, вдобавок ещё и заперлась в своих покоях, так что положиться на неё было нельзя.

С горькой улыбкой Рейрин заправила Тосецу за ухо прядь растрёпанных волос.

– За то, что доставила столько проблем. Прости, Тосецу.

Правда, – подумала она в глубине души, – насколько же заносчивой и самодовольной я была.

Оказывается, столько людей полагались на меня, нуждались во мне.

Даже после смены тел она не впала в панику и была только счастлива заполучить здоровое тело – что как не это доказывает, как мало она осознавала свои связи с другими?

Вот почему, прикрываясь лёгкой руганью как оправданием, она не приближалась к дворцу Коки и не предприняла ни единой попытки обратиться к Императрице. Расслабилась, беспечно думая, что время расставит всё по местам.

А на деле все вокруг так переживали за неё, что её отсутствие вызвало небывалый шквал потрясений.

Эта похожая на сон жизнь в чужом теле уже подошла к концу, – продекламировала себе Рейрин, закрыв глаза.

Пришла пора перестать увиливать от возвращения в родное тело под предлогом того, что ставит желания Кейгецу на первое место. Даже если будет упрямиться и кричать, заливаясь слезами, даже если придётся схватить её за воротник – тело она вернёт. И уладит всё происходящее вместе с ней.

Наконец Рейрин осторожно склонилась к уху стонущей Императрицы.

– Ваше Величество Императрица. Слышите ли Вы меня?

– У-у…, а… – несмотря на жар, лицо Императрицы Кеншу было мертвенно-бледным. В ужасном бреду она даже не могла ответить на зов.

Вечно спокойная и непоколебимая Императрица, которую она любила как мать. Впервые Рейрин увидела её в таком уязвимом состоянии.

– …Я непременно спасу Вас. Чего бы мне это ни стоило, – её сердце пребывало в смятении. При мысли о Благородной супруге Шу, орудовавшей Кодоку, ей стало трудно дышать. – … – Рейрин крепко закусила губу, и тут Кеншу вдруг приоткрыла глаза.

Казалось, трезвость ума ещё не вернулась к ней полностью. Дрожащая рука потянулась вперёд, словно что-то ища. Рейрин тут же обхватила её своими.

– Ваше Величество! Ваше Величество. Вы слышите меня?

– … – ответа не последовало.

Но вдруг императрица крепко сжала её ладонь.

С силой, подобающей воительнице. Словно ободряя. Будто бы в клятве сражаться плечом к плечу с ней.

Всё в порядке… – слёзы сами навернулись ей на глаза.

Рейрин поспешно сморгнула их.

Возможно, всё потому, что сейчас она в теле Шу Кейгецу? С тех пор, как они поменялись, её эмоции будто вышли из-под контроля.

Всё хорошо. Всё в порядке. В полном порядке, – ощутимо сжав её руку в ответ, Рейрин сделала глубокий вздох и осторожно выпустила.

Сейчас было не время для сантиментов.

– Её Величество Императрица мужественно борется с недугом. Прошу всех вас, придворных дам в глициниевых жёлтых одеяниях, верить в неё и исполнять свой долг. Тосецу… главная придворная дама-доно, приставленная к Деве. Она расскажет, на что следует обратить внимание при уходе за больным. Я же, как чужак, вынуждена уйти, так что прошу вас позаботиться о дальнейшем.

– Есть.

Коротко проинструктировав Тосецу, заострив внимание на кое-каких моментах ухода, Рейрин быстро развернулась. И припустила в свою комнату… где затворилась Кейгецу.

– Это, Тосецу-сама… – провожая взглядами бравую спину убегающей, а также видя, как Тосецу стремительно воспряла духом не в пример тому, какой была ещё несколько минут назад, оставшиеся придворные дамы робко спросили. – Эта особа, кто же она такая?

В вопросе слышалось не столько удивление иль восхищение, сколько ужас от мысли: «Может ли быть».

[Шу Кейгецу] обращалась к Тосецу как к доверенной придворной даме.

Со знанием дела подняла ставни, отдавала распоряжения и даже знала местонахождение мази, о чём ведали лишь обитатели дворца Коки.

– Неужели…

– Сейчас важнее Её Величество Императрица, – прервала Тосецу коллегу, подавшуюся вперёд с заметным напряжением на лице.

Она сама жаждала во весь голос высказаться обо всей несправедливости, что выпала на долю её драгоценной госпожи. Но именно она запретила ей это делать.

Тосецу только и могла, что всеми силами поддержать Императрицу Кеншу – как и хотела Рейрин.

＊＊＊

Добравшись до двери в свои прежние покои, девушка замешкалась, гадая, как бы обратиться.

Слова [Кейгецу-сама] или [это Рейрин] попросту не выходили из горла. Испытывая неудобство от всё так же действующего заклятья молчания, Рейрин призадумалась ненадолго, прежде чем позвать через дверь: «Дева-сама».

– Это я. Пожалуйста, откройте дверь. Вы ведь уже знаете о ситуации во дворце Коки, верно? Нам срочно нужно поговорить.

К счастью, все придворные дамы собрались в спальне Кеншу, так что вокруг не было ни души.

Повторив чуть громче, по ту сторону двери она услышала шум.

– …Это ты? С тобой ещё кто-нибудь?

– Нет. Я одна, – твёрдо заверила она, и после недолгой паузы дверь медленно открылась.

Там стояла совершенно измученная Ко Рейрин… нет, Шу Кейгецу.

И так, спустя девять дней после праздника Танабата, они наконец встретились лицом к лицу.

Нет. Если подумать, пожалуй, мы с Кейгецу-сама впервые вот так смотрим друг другу в глаза? – странно: хоть перед ней и было собственное тело, душа внутри была чужой, отчего не возникало чувства, будто смотришься в зеркало. Неловко бегающий взгляд, бледные пальцы, вцепившиеся в дверь в сдерживаемом напряжении – всё это принесло странное осознание, что сейчас перед ней Шу Кейгецу.

Вероятно, то же было и с ней.

Резко вдохнув и чуть отведя назад подбородок, будто ошеломлённая, Кейгецу без лишних слов втащила Рейрин в комнату.

Да так и продолжила молчать, словно силилась, как бы лучше завести разговор.

Первой, как и следовало ожидать, тишину нарушила Рейрин.

– У нас нет времени на приветствия и предисловия. Перейду сразу к делу.

– Д… да.

– Прошу вас немедленно прервать обмен, – Кейгецу в страхе прикусила губу, но Рейрин продолжила. – Какая у вас причина колебаться? Тосецу уже знает. Лили тоже. Командир Шукан, кажется, уже что-то заподозрил. Кажется, мне удалось провести Его Высочество немногим ранее, но как знать, сколько это продлится? Тайна нашего обмена уже трещит по швам.

– …

– Прежде я думала, что будь по-вашему, Кейгецу-сама, буду продолжать, сколько вам будет угодно, но ситуация изменилась. Её Величество Императрица отравлена Кодоку. Я должна поскорее вновь стать [Ко Рейрин] и спасти её.

Как и следовало ожидать, в разговоре с Кейгецу она могла называть как своё имя, так и её. Или, может, сыграло роль то, что сейчас они в одной комнате? В глубине души Рейрин в очередной раз уверилась в чудесах даосских искусств, но Кейгецу куда больше потрясла принесённая новость.

– Её Величество Императрица? Отравлена Кодоку?

– Разве придворные дамы не доложили вам через дверь? Она со вчерашнего дня в постели… придворные дамы перестали приходить к вам как раз потому, что бросились ухаживать за ней. Хотя, конечно, Тосецу тоже могла приложить руку и разогнать их. В глубине дворца Коки сейчас настоящий переполох.

– Я куталась в футон в постели, даже не знала… – растерянно пробормотала Кейгецу. – Так всё же… это и правда было целью Благородной супруги-сама.

Тогда-то Рейрин и поняла, что они с Кейгецу пришли к одинаковому выводу.

– Да. Возможно, изначально она планировала разобраться со мной, а уже после перейти к следующей цели, но поскольку Хама-юми отразил проклятие, насланное на [Ко Рейрин], оно тут же перекинулось на Её Величество. Возможно ли это с точки зрения даосских искусств?

– Вполне. Предполагаю, заклятие Благородной супруги-сама просто нацелено на [знатную даму дворца Коки]. Проклятия обычно атакуют жертву в момент слабости. Поэтому Кодоку первым делом ударил по тебе… вернее, мне, и едва был отражён, как перешёл к следующей жертве, – в повседневной жизни Шу Кейгецу не блистала умом, да и впечатление производила унылое, но вот в вопросах даосизма звучала необычайно надёжно.

Кивнув, Рейрин наклонилась вперёд.

– Вот я и хочу вновь использовать Хама-юми и снять проклятие. Но Его Высочество сказал, что не может доверять мне… или, скорее, прежней [Шу Кейгецу], поэтому отказывается давать лук. Посему мне нужно немедленно снова стать Ко Рейрин. И тогда мне, племяннице Её Величества, будут только рады его одолжить, – с энтузиазмом объясняла Рейрин, и Кейгецу уставилась на неё. После чего, заметив на её ладони мокрую повязку, выпучила глаза. Местами ткань запятнала кровь.

– Ты… откуда эта кровь!

– Э? А-а, кажется, я перестаралась, натягивая тетиву… Примите мои извинения, Кейгецу-сама, что причинила вред вашему телу. Но, как бы это сказать, эм, это всего лишь царапина.

– Простая царапина не будет так кровью хлестать!

– Э, правда…? Но я всё ещё в состоянии вести свою повседневную жизнь без нареканий, и мне кажется, все вокруг как-то уж слишком преувеличивают, – в замешательстве склонила набок голову Рейрин; Кейгецу вдруг осенила мысль.

Гёмей заявил, что не может доверить Хама-юми злодейке. Но что, если на деле он просто беспокоился о травме?

Но чтобы Его Высочество волновался за [Шу Кейгецу]…? Возможно ли это? – глядя на то, как сильно он увлечён Ко Рейрин, непохоже, чтобы его хоть сколько-то тревожили прочие Девы; нет, возможно, его влекло к [Шу Кейгецу] как раз потому, что он уловил в ней проблеск родной души?

Так или иначе, при виде решимости Рейрин снова натянуть тетиву несмотря на своё состояние, лицо Кейгецу свело судорогой.

– Зачем тебе самой из кожи вон ради этого лезть? Просто поручи военному офицеру или же евнуху. Кажется, священные артефакты находятся под контролем дома Ген, так и командир Шукан – носитель их крови. Не будет ли звон тетивы куда чище, если натягивать будет кто-то вроде него? Не то, чтобы кроме тебя сделать некому, – но, возможно, в таких мелочах и проявляется разница в чистоте наших душ, – выплюнула Дева, чувствуя отвращение к самой себе; Рейрин была в глубоком потрясении:

– Кейгецу-сама… – прошептала она.

– Чего? Ладно, халатная мысль, признаю, виновата…

– Вы абсолютно правы. Я об этом совсем не подумала, – потрясённо сказала она, и у Кейгецу вырвалось: «Ха?». – Я была так убеждена в то, что обязана что-то сделать… Просто не могла усидеть на месте, бездействуя, преисполнилась решимости справиться со всем своими силами… – Рейрин прижала ладони к щекам, заметно упав духом. – И с таким заблуждением я осмелилась накричать на Его Высочество… перед Лили покрасоваться пыталась… через стену перемахнула… как подножку использовав… н-неужели это и зовётся бесплодными усилиями…? Избыток сил как-то даже пугает…

• 空回り – дословно «пустое вращение». Означает буксовать, работать на холостом ходу. Образно – бесполезные усилия, бесплодная работа.

Кейгецу не могли не обеспокоить зловещие слова, то тут, то там мелькавшие в её бормотаниях, но ничего не потрясло сильнее, чем внезапное уныние собеседницы.

– Ч-что на тебя нашло?

– Мне нет оправдания, Кейгецу-сама. Движимая бьющей через край силой и эмоциями, я поступила совершенно опрометчиво, и, оглядываясь назад, теперь я и пошевелиться не могу из-за величайшего позора всей своей жизни…

– Ты поразительно чувствительна в самых странных отношениях, знаешь!? – бездумно прикрикнула она, и Рейрин всхлипнула: «У-у», её глаза наполнились слезами; смутившись, Кейгецу быстро отвернулась. – В любом случае, твой подход к решению проблемы уж больно поверхностный. «Наложено проклятие, поэтому нужно натянуть лук и развеять его» – и что дальше? Это как отогнать рукой комара вместо того, чтобы просто прихлопнуть. Толку-то, считай, никакого.

– Да… верно…

– Всё же ты просто наивная Дева, что и мухи не обидит. Если прокляли – прокляни в ответ.

• Здесь она сказала お雛女様 – по аналогии с お嬢様. Намёк на наивность девушки изнеженного воспитания.

– Мне казалось, вы не из храбрых, Кейгецу-сама, но проявляете недюжинную решимость в самых странных отношениях, – удивлённо возразила Рейрин, после чего робко вставила. – Проклясть в ответ… в данном случае вы подразумеваете проклясть Благородную супругу Шу-сама, верно?

– …Так и работают проклятия, – немного помолчав, Кейгецу затем пожала плечами.

Похоже, именно в таком мире она жила до сих пор.

Ненавидеть и быть ненавидимой. Ранить и быть раненой. В таком круговороте негативные эмоции лишь нарастают. Проклинающий будет проклят сам.

Но Рейрин не стала частью этого круга. Сколько бы Кейгецу ни выказывала ей свою ненависть, та принимала всё с мягкой улыбкой. И теперь Кейгецу пребывала в растерянности, не находя выхода своим эмоциям.

Она вела спокойную беседу с той самой Ко Рейрин. Ситуация казалась донельзя странной и неуютной, Кейгецу чувствовала себя словно не в своей тарелке, отчего продолжила рассказывать о Кодоку даже без особого на то желания.

• 据わりが悪い – идиома, дословно «плохо сидится» или «неустойчивое сиденье». В переносном смысле означает испытывать неловкость, дискомфорт, «чувствовать себя не в своей тарелке».

– Но даже если лечить яд ядом, первым делом придётся собрать насекомых для его изготовления. На создание уйдёт несколько дней. Так что, хоть я и сказала, что нужно проклясть в ответ, это не так-то просто…

– …!

Но пока Кейгецу с оттенком самоиронии объясняла невозможность задуманного, Рейрин, ранее сидевшая, повесив голову, вдруг резко вскинула лицо.

– …«Ты что, Кодоку делать собралась» …

– Ха?

Эти слова он произнесла неуместно грубым тоном, больше подходящим девчонке с городских окраин.

Кейгецу, не расслышав, нахмурилась, а та вдруг подскочила к ней, будто собираясь схватить за грудки.

– Если найдём насекомое-сан, пережившее каннибализм, сможем немедленно наслать ответное проклятие?

– Э…? Да. Но Кодоку Благородной супруги-сама, судя по всему, паучий, так что нам необходимо крупное насекомое, способное ловить пауков.

– Насекомое-сан, которое охотится на паука-сан…

Робко добавила Кейгецу, сражённая её натиском, и глаза у Рейрин засияли.

– Кейгецу-сама!

– Что ещё?

– Отправляемся! – наконец она схватила Кейгецу за руку и бросилась в двери.

У Кейгецу глаза на лоб полезли.

– Д-да что такое!?

– Объясню по дороге! Прорвёмся через чёрный ход! Ну же, скорее!

И вот так Кейгецу насильно, будто похищая, выволокли из дворца Коки, где она укрывалась…

http://tl.rulate.ru/book/104313/6964896