Готовый перевод Black-Haired Dad Isn’t Something You Reap / Отцу неведома благодарность: Глава 4

Глава 4. Возвращение (4)

Я отряхнула попку и с достоинством зашагала впереди гвардейца. Из соседней камеры донесся невероятно унылый голос:

— Что?.. Уже уходишь?

Конечно, ухожу. Сколько, по-твоему, законная наследница императорской семьи должна сидеть здесь? Я думала, ты Простолюдин, а ты, оказывается, еще тупее?

— Жди. И надейся.

В память о том, как мы сегодня вместе ругали императора, я поищу способ тебя вызволить.

Язык всё еще заплетался, и я не смогла толком объяснить свои намерения, но сжато передать суть удалось. Выйдя из тюрьмы, я зашагала прочь. Правда, было немного не по себе, словно я приказала собаке ждать и ушла.

Какая же я всё-таки добрая.

Стоило Простолюдину притвориться несчастным, как я тут же прониклась.

Место, куда меня привел гвардеец, не было ни тронным залом, ни императорской спальней, ни личными покоями, ни даже приемной. Короче говоря, это было не то место, где по здравому смыслу должен находиться этот Кретин.

Это был Дворец Императрицы, у которого вообще-то не должно быть хозяйки.

В нашей стране испокон веков принято единобрачие, и место императрицы сейчас пустовало. Были, конечно, попытки найти новую жену, но, насколько я знаю, из-за тяжелой психологической травмы императора ничего не вышло.

И раз император здесь, значит, он просто отдал Дворец Императрицы своей новой пассии.

Это противоречило всем законам, здравому смыслу и заставляло предков пятисотлетней династии переворачиваться в гробах.

Понимаю, моя мама была немного... э-э... своеобразной.

Честно говоря, у любого на его месте возникла бы травма.

Но всё же, неужели император целой страны настолько боится своей покойной жены, что не может жениться снова? Какой позор.

Потому его и называют худшим тираном в истории.

— Принцесса прибыла.

Однако этот тип, хоть и вызвал меня, не приглашал войти.

Тут одно из двух: либо он придумывает мне наказание, либо он сейчас в процессе «этого самого».

Кретин не способен думать, так что, скорее всего, второе. Я уже приготовилась ждать, но, к моему удивлению, меня позвали раньше, чем я ожидала.

Боже. Неужели не второе?

— Виша.

— Дя.

— А поздороваться?

— Пиветик.

— ...

— ...

Раз уж я решила жить как попало, то и ляпнула что попало, но Кретин приказал служанке поставить меня на колени.

На кровати сидела женщина, предположительно его любовница, и болтала ногами, глядя на меня. А этот Кретин, начисто лишенный стыда, подошел ко мне с голым торсом.

— Виша, говорят, ты ударила Тримурти?

Так вот как звали того шкета.

Впрочем, он скоро исчезнет из дворца, так что запоминать его имя я не собиралась.

— Извинись перед матерью и братом.

— Матушка же згоела.

Не прошло и года.

Моя мать. Последняя императрица Кисомалоса и старшая дочь гордого рода Лорови, доведенная до бешенства Кретином, выбрала самосожжение.

На самом деле, она планировала двойное самоубийство, крепко обняв Кретина, но гвардейцы сработали слишком оперативно, и попытка сорвалась.

Император получил ожоги на половине тела и полгода не мог есть мясо. Говорил, запах горящей плоти матери мерещился.

Хрясь!

Я только успела усмехнуться, подумав, какое же ничтожество этот так называемый император, как моя голова мотнулась в сторону. Всего один день живу как попало, а сколько уже огребла.

— Не смей упоминать эту женщину! Если извинишься перед матерью и братом, я тебя прощу.

— А что, згоевшая матушка восклесла?

Хрясь!

Влепив мне вторую пощечину, Кретин потащил меня к своей любовнице, явно намереваясь заставить меня склонить перед ней голову.

Да что за бред? Пусть он сейчас и помешался на этой бабе, но как можно требовать от единственной законной наследницы кланяться какой-то подстилке?

Это было хуже казни через разрывание. Чтобы не допустить этого унижения, я схватила стоящую рядом для атмосферы масляную лампу и швырнула её об пол. Масло разлилось по ковру, и огонь легко занялся.

— Эй! Я мамина доть!

Думаешь, я не смогу повторить то, что сделала мама?

Я шагнула прямо в огонь, топча осколки стекла, и крепко обняла императора. Кретин, перепугавшись до смерти, с воплем отшвырнул меня.

— Эта дрянь! Эта дрянь спятила! В тюрьму её, немедленно!

Эх ты, Кретин! Будь у меня чуть больше сил, мы бы сегодня вместе отправились на тот свет.

Считай, тебе повезло!

По приказу императора слуги поспешно потушили огонь на подоле моего платья, подхватили меня и потащили прочь из комнаты.

Перед тем как меня унесли, я снова напрягла голосовые связки:

— Пьидулок, живи как паложенно!

Я что, сейчас нормально говорила? Видимо, от злости кровь разогналась, и язык стал слушаться лучше.

Я мысленно ликовала, но стоило мне снова увидеть знакомую тюремную камеру, как настроение опять упало ниже плинтуса.

В отличие от моего ужасного состояния, из соседней камеры донесся очень радостный голос:

— Ваше Высочество, вы уже вернулись?

Да, Простолюдин. Радуйся. Кажется, нам суждено быть вместе.

От злости мне стало жарко. Я обмахивалась ладошкой, когда в соседней камере раздался звук *р-р-раз*, и ко мне перелетело несколько вырванных страниц.

А Простолюдин-то догадливый. Я с благодарностью приняла подношение и разложила листы на полу, чтобы сложить из них веер.

Но тут буквы показались мне знакомыми. Я присмотрелась и поняла, что это анализ республиканского строя.

<Беседы Мартина о республике>

Это же запрещенная книга в Империи!

— Плостолюдин! Вот потему ты в тюльме!

— О, ты знаешь эту книгу?

— Это же «Беседы Малтина о леспублике»! Ты псих! Сумафедший Плостолюдин!

— Ха-ха-ха-ха!

Чего ржешь, богохульник?!

Эта вещь не из Нарака (Ада), она наверняка пришла с Небес.

Видимо, бог рода Простолюдина действительно могущественный, раз смог достать такую редкость.

Наш Нарак состоит из одного континента и одного океана — это весь мир, но небесные боги общаются и с другими вселенными, поэтому во время ритуалов иногда ниспосылают удивительные вещи.

Книга «Беседы Мартина о республике» была одной из тех вещей, которые Кисомалос давным-давно подарил императорскому дому. Поскольку она отрицала абсолютную монархию, её запечатали в императорской библиотеке как запрещенную, но я успела прочитать её перед смертью.

Тогда я была одержима идеей свергнуть Кретина любым способом. Вплоть до безумных мыслей устроить народное голосование и сменить императора.

К сожалению, мое влияние при дворе было ничтожным, так что все эти мысли так и остались мечтами.

Попытаться поднять народ на бунт я тоже не могла — моя репутация среди граждан была настолько плохой, что я даже за пределы дворца нос высунуть боялась.

Я часто приглашала во дворец торговцев и владельцев элитных бутиков, чтобы вернуть деньги за недвижимость и движимое имущество, которые скупали любовницы Кретина, а народ решил, что главная виновница расточительства императорского дома — это я.

У меня тогда не было ни сил, ни возможности опровергнуть эти слухи. Я думала, что когда унаследую трон, они исчезнут сами собой... и в итоге мое тело разорвали на пять частей.

Чертовски обидная история.

— Ты умеешь складывать из бумаги?

— Канефна! За каго ты миня плинимаешь!

Может, сложные фигурки я и не сделаю, но веер сложить смогу!

Я сложила бумагу гармошкой, согнула пополам и начала обмахиваться.

Ох, полегчало. Думала, сгорю от жары.

Может, из-за ожогов так печет?

— Эй, кто-нибудь!

Эти негодяи могут держать меня в тюрьме сколько влезет, но лечить-то они меня обязаны!

Разозлившись, я застучала веером по решетке: *тук-тук*, и ко мне подбежал стражник. Выслушав мой гневный приказ, он поклонился и попросил подождать, пока он спросит разрешения у начальства.

— Ты ранена?

— Ой, этот Клетин!

Ого! Кажется, когда я злюсь, речь действительно выправляется.

Воспользовавшись моментом, пока язык был «смазан» гневом, я вывалила на Простолюдина поток ругательств в адрес Кретина, рассказала про две пощечины и про то, что у меня сгорела юбка.

И тут прямо рядом со мной.

КРЯК!

Раздался жуткий скрежет, и два прута тюремной решетки улетели прочь. А передо мной возникло нечто, похожее на медведя.

— ...П-Простолюдин?

— Тц.

Эй, ты! Увидел меня — поздоровайся, чего цокаешь?

Мужчина зарос волосами и бородой так, что было непонятно, открыты у него глаза или нет. На плечах у него висела какая-то черная шкура, из-за чего он выглядел точь-в-точь как медведь. Короче говоря, передо мной стоял натуральный зверь.

Огромный Простолюдин, словно забыв, что он заключенный, спокойно вышел из камеры и пошел по коридору, а проходящие мимо стражники отдавали честь: «Счастливого пути, Ваше Превосходительство!».

Я засомневалась, можно ли преступнику так свободно разгуливать, но, похоже, никого, кроме меня, это не смущало.

Э-э... кто этот Простолюдин вообще такой?

http://tl.rulate.ru/book/101622/8770621