Готовый перевод A terminally ill childhood friend of a tyrant / Неизлечимо больная подруга детства тирана: Глава 4. Пока ты рядом

Перевод: Astarmina

Широко раскрытые глаза Роуэлл застыли, впитывая каждую черту мужчины. Растрепанные платиновые волосы, спадающие на лоб, и ледяные синие глаза. Даже среди столь ярких красок его облика нельзя было не заметить мрачную, свирепую ауру.  

Все эти детали указывали лишь на одного человека.  

«Питер».  

Ее друг детства. Ее единственная привязанность. Но почему, черт возьми, он здесь?  

Роуэлл, ошеломленная, сделала шаг, пошатнувшись. Рука, сжимавшая подол платья, давно ослабела. Она протянула руки вперед, словно пробираясь сквозь тьму, и двинулась к нему. Выходом из этой тьмы, конечно же, был он — Питер.  

Но она не сумела выбраться. В тот миг, когда ее пальцы почти коснулись его, мужчина грубо схватил ее за запястье. Теперь, стоя так близко, она лишь укрепилась в своей уверенности.  

— Питер. 

Это точно он. Не может быть, чтобы это был не он. Даже если его черты стали резче, а взгляд жестче, тело помнит лучше, чем разум.  

Ей не нужно было сравнивать каждую деталь его лица — она знала, кто перед ней. Это был Питер.  

В тот миг, когда от неожиданной встречи в ее черных глазах готов был вспыхнуть восторг...  

— Тебя даже актерству научили?  

Ледяная насмешка вернула ее в реальность. Она наконец вырвалась из воспоминаний о том мальчике. Мужчина перед ней, все еще сжимая ее запястье, холодно усмехался.  

— Черные волосы, черные глаза... Когда мне сказали, я не поверил. Не думал, что найдут настолько похожую. Ты так похожа, что это отвратительно.  

Пробормотав это, он швырнул ее. Даже несильный толчок оказался достаточным — Роуэлл, не успев среагировать, рухнула на кровать. Объемные складки платья смягчили падение, но ее внешний вид, конечно, был испорчен.  

И тот, кто стоял перед ней, явно наслаждался этим зрелищем.  

Мужчина приблизился и грубо поднял ее подбородок. Его ледяной, синий взгляд был острым, как клинок, и таким же холодным.  

— Говори. Что еще они тебе нашептали?  

— О чем вы?..  

— Раз осмелилась прийти ко мне с таким лицом, у тебя должна быть цель, верно? Тебе велели соблазнить меня? Рыдать, называя меня Питером, в надежде, что я подниму твой подол?  

Его голос звучал спокойно, но Роуэлл чувствовала — за этим скрывалась ярость. И она знала, как называется эмоция, пылавшая в его глазах, — жажда убийства.  

— Ты думала, я тебя не убью? 

— Да...  

Если сейчас не ответить — она умрет. И Роуэлл ожидала такого развития событий. У нее уже был готовый ответ.  

— Я вам нужна.  

Брови императора дрогнули. Пальцы на ее подбородке сжались сильнее, но она продолжила:  

— Вы уже на грани... Я слышала. Если процесс пойдет дальше, вы потеряете рассудок...  

Дыхание Роуэлл дрожало. Быть так близко к императору, ощущая его убийственную ярость, было нелегко. Особенно когда ее слова касались самого болезненного. 

В Империи Бельф было два общеизвестных факта о правящей семье фон Дерайен.  

Первый — в их жилах течет кровь драконов. Хотя внешне они почти не отличались от обычных людей.  

Второй факт был куда страшнее. В роду фон Дерайен течет безумие. Побочный эффект от крови драконов в человеческом теле.  

И лишь одно могло усмирить это безумие — спутник жизни.  

Без того, к кому они будут фанатично привязаны, безумие сожрет их изнутри. И живым доказательством был нынешний император — Питер фон Дерайен Бельф.  

Он годами отказывался искать спутницу, и среди высшей знати давно ходили слухи о его нарастающем безумии. Именно поэтому, когда он объявил о поиске невесты, все аристократы встревожились.  

Если у императора не будет спутницы — он сойдет с ума.  

Уловив смысл ее слов, император усмехнулся.  

— И это причина пощадить тебя? Женщин хватает и без тебя.  

— Но с такими же данными — единицы.  

Причина, по которой император годами избегал поисков и медленно сходил с ума, была проста — его первая любовь. Девушка с черными волосами и черными глазами.  

Никто не знал, кем она была и как погибла, но слухи о ее необычной внешности распространились повсеместно.  

— Только я... могу усмирить ваше безумие.  

— Ха...  

В конце концов император рассмеялся. Он отпустил ее, медленно склонив голову, затем снова приблизился к кровати.  

— Ладно, ты права. Если уж ты так хочешь обмануть меня, используя мертвую... Хорошо, я поиграю.  

Его лицо улыбалось, но вскоре стало ясно — он не был доволен. Голос императора прозвучал хрипло, когда он снова прижал Роуэлл к постели.  

— Открой рот. Я дам тебе то, чего ты хочешь.  

— Подожди... 

Ее прервали прежде, чем она успела договорить. Губы императора грубо накрыли ее. Она даже не успела закрыть глаза — его дыхание, его прикосновения, все впивалось в сознание.  

Ни один кризис в ее жизни не пробуждал в ней такой настороженности. Ни одно испытание не было таким сладостно-пугающим.  

Это был инстинкт самосохранения. Если она отпустит эту нить — ее унесет, как песчинку в волнах.  

Осознав это, Роуэлл оттолкнула его.  

— Воспитали тебя плохо. Я не из тех, кому нравятся отказы, — его пальцы коснулись ее распухших от поцелуя губ. — Раз пришла обманывать — делай это правильно. Я ведь согласился играть. Если будешь так сопротивляться — это будет просьбой убить тебя.  

С этими словами он швырнул ее обратно на кровать. Взгляд сверху был полон презрения.  

— На этот раз они нашли удачную куклу.  

Явная насмешка. Напоминание о том, что она — не более чем игрушка, которую можно сломать и выбросить.  

Обычный человек почувствовал бы унижение. Или дрожал бы от страха.  

Но Лоуэл оставалась спокойной. Нет, она была рада. Потому что с самого начала ее целью было не выживание.  

«Все в порядке...»  

Она не оттолкнула его сразу при поцелуе лишь потому, что хотела убедиться. Правда ли этот мужчина — не Питер?  

И ответ пришел быстрее, чем она ожидала.  

«Такой человек не может быть Питером».  

Питер, которого она любила, был мальчиком, улыбавшимся даже цветам. Тем, кто следовал за ней с едва скрываемой нежностью, тем, кто считал счастьем просто расчесывать ее волосы.  

Вспоминать о нем было приятно. В самые тяжелые моменты она цеплялась за эти воспоминания, как за спасательный круг.  

Но если бы этот Питер оказался таким, как человек перед ней... 

«Я бы убила его...»  

Она не смогла бы простить.  

За десять лет Питер так не вернулся за ней.  

А вскоре после его исчезновения семья Гессен была уничтожена императорской властью.  

Разве можно сказать, что эти два события не связаны?  

Питер должен быть причастен к пожару в поместье Гессен.  

«А он до сих пор живёт, нагло храня молчание». 

При этой мысли в ее груди вспыхнул гнев.  

Единственное, что делало ее «Роуэлл», единственное, что держало ее в этом мире, теперь стало лезвием, кромсающим ее изнутри.  

Тоска превратилась в предательство за мгновение.

Если бы император действительно был Петером...  

«Я не прощу».  

Поэтому он не должен быть им.  

Его реакция на имя «Питер», его поиски черноволосой девушки — все это не должно иметь к ней отношения. Он должен быть лишь врагом, тем, кого она ненавидит.  

Она не позволит осквернить последний свет в ее жизни.  

— Пока ты рядом со мной — ты Роуэлл.  

В этот момент что-то рухнуло внутри нее.

http://tl.rulate.ru/book/100271/6603092