Глава 38
— Конечно, правда, — Цзян Шувань повернулась к Нуаньнуань. — Нуаньнуань, о чём он тебя спрашивал?
— Да ни о чём особом. Сначала поинтересовался, как я провела время в тюрьме, потом поздравил с освобождением. Потом сказал, что мы с сестрой обе красивые, и он рад с нами познакомиться. Ну а в конце, после кучи ничего не значащих фраз, спросил, есть ли у тебя парень или жених. Эти иностранцы, вечно всё усложняют — хотят что-то спросить, но крутят вокруг да около!
Услышав это, Цяньцянь чуть не взлетела от счастья.
— Ты ничего не понимаешь! Это называется вежливостью. Не может же он просто подойти и спросить, есть ли у меня парень? Это же некультурно! Хотя тебе, конечно, не понять. Это светские манеры и базовое воспитание, — Цяньцянь тут же встала на защиту Эйдена.
Глядя на безразличное выражение лица Нуаньнуань, она мысленно назвала её деревенщиной.
— Знаешь, Нуаньнуань, мне кажется, ты и Чи Ян — идеальная пара.
Услышав имя жениха, Нуаньнуань тут же оживилась:
— Конечно! Чи Ян — мой жених. Если он не пара мне, то кому тогда? Тебе?
Цяньцянь едва не поперхнулась, но мысль о том, что генеральный менеджер «Тяньхэн Чжиди» Эйден заинтересовался ею, мгновенно смягчила обиду.
— Чи Ян — военный. Да, он красивый, харизматичный, и у него большое будущее, но его работа навсегда оставит его грубым солдафоном. А ты ведь из земледельческого района, так что даже если тебе не хватает аристократических манер, такой мужчина, как он, вряд ли обратит на это внимание. Так что вы действительно созданы друг для друга.
Её сдержанный кумир, единственный наследник семьи Чи, был назван «грубым солдафоном»? Чжун Нуаньнуань едва не плюнула ей в лицо.
Чжун Цяньцянь считала себя великодушной. Даже после всего, что Чжун Нуаньнуань ей сделала, она готова была облагодетельствовать её, когда сама добьётся успеха.
Но, если честно, ей очень нравилось наблюдать, как Нуаньнуань пользуется её подачками, потому что это невероятно тешило её тщеславие.
Конечно, цена этих подарков не должна была превышать двух тысяч, так как больше она не собиралась тратить. Но для такой простушки, как Нуаньнуань, и это было неслыханной щедростью.
Вернувшись домой, Нуаньнуань уже собиралась отнести выпрошенное у Цзян Шувань платье в свою комнату, но та остановила её.
— Нуаньнуань, не уноси пока это платье.
— Почему?
— Мне кажется, этот цвет тебе не идёт. Алый больше подходит к коже Цяньцянь. Может, отдашь ей это платье, а завтра я куплю тебе другое?
Пока рядом был Айден, Шувань не решалась ничего сказать и скрепя сердце купила Нуаньнуань платье за триста тысяч.
Но теперь, дома, можно было говорить что угодно, потому что она не могла просто так отдать Нуаньнуань триста тысяч. Если платье окажется Цяньцянь не по размеру, она его сразу же продаст, ведь с биркой, новое, можно выручить двести пятьдесят тысяч.
— Мама, разве кожа сестры не темнее моей? Значит, красный должен лучше смотреться на мне. Или ты считаешь, что мне годится только одежда за две тысячи, а всё дороже — нет?
— Ну что за характер! Ты как ёжик — всех колешь!
— Это потому, что ты сама меня к этому приучила! Ведь в выходные главной должна быть я, но платье сестры оказалось в два раза дороже моего. Я уже смолчала, а ты теперь хочешь отобрать у меня эти жалкие триста тысяч, чтобы заменить их дешёвкой.
Мама, у тебя поистине возвышенная мораль, потому что всё лучшее и дорогое ты готова отдать дочери первой жены отца, а свою родную дочь можешь сделать нищенкой.
И это ещё ты говоришь, что я как ёжик… Значит, я неправильно тебя поняла, и ты признаёшь, что была несправедлива? И собираешься купить мне платье за семьсот тысяч? Если так, я немедленно отдам это сестре.
Цзян Шувань просто взбесило, так что ей даже захотелось придушить эту девчонку.
— Нуаньнуань, я действительно об этом думала. Пока ты заходила, мама сказала мне, что ей неловко из-за того, что твоё платье вышло таким дешёвым, и она хочет купить тебе что-то подороже. Но раз тебе это нравится — оставь его себе. У меня и так много красных платьев, а это тебе очень идёт.
Нуаньнуань бросила на Цяньцянь презрительный взгляд и поднялась наверх.
— Ну и взгляд! Словно я ей что-то должна! — язвительно заметила Шувань, лишь когда на втором этаже захлопнулась дверь.
— Мама, не забывай, что ты её родная мать! Естественно, ей неприятна твоя несправедливость.
Цяньцянь, ощутившая любовь, вдруг прониклась пониманием.
— Не понимаю твоего отца. Та женщина умерла столько лет назад, и её родные так и не появились. Зачем мне было становиться ей матерью? Вечно приходится притворяться — просто тошно!
— Мама, что тебя так расстроило? Скоро я буду с Айденом, и если стану его женщиной, нам больше не придётся жить по указке других.
— Даже если ты будешь с Айденом, я не хочу, чтобы она вышла замуж за Чи Яна и начала важничать! Дочь стервы — тоже стерва! Таким, как она, положено всю жизнь прозябать в грязи, без шанса на спасение!
— Мама…
— Ладно, ладно! Твоей матери остаётся только выпускать пар за её спиной. Но когда нужно, я притворюсь заботливой матерью. Ну серьёзно… её же похитили и столько лет не было вестей, как она вдруг вернулась?
Цзян Шувань и Чжун Цяньцянь сидели в гостиной и смотрели телевизор, когда Чжун Нуаньнуань спустилась с лестницы. Цзян Шувань тут же улыбнулась:
— Нуаньнуань, тут есть вымытые фрукты, иди перекуси.
— Не хочу, мне нужно уйти. Мама, дай мне десять тысяч, пожалуйста.
С тех пор как Чжун Нуаньнуань обнаружила, что просьбы о деньгах сводят Цзян Шувань с ума, она полюбила этим пользоваться.
Как и ожидалось, услышав про десять тысяч, Цзян Шувань чуть не подавилась фруктом.
— Десять тысяч? — её голос стал на два тона выше. — Зачем тебе, студентке, столько денег?
Чжун Нуаньнуань сделала обиженное лицо:
— Мама, мой телефон разбился, нужно купить новый! Да и на следующей неделе я возвращаюсь в школу, а в Цзяюне нужно жить в общежитии, мне ведь нужны деньги!
— И для этого десять тысяч? — Цзян Шувань была в шоке.
— Новый телефон стоит пять-шесть тысяч, разве нет?
— Пять-шесть тысяч? Какой это ещё телефон?
— S5! Я слышала, пока я сидела, он уже появился в Камино. Остальные деньги пойдут на карманные расходы.
Цзян Шувань чуть не лопнула от злости.
— Зачем тебе, студентке, такой дорогой телефон?
— У сестры же S5! Почему ей можно, а мне нет? Она разве не студентка?
— …
— И за неделю ты тратишь больше четырёх тысяч?
— У сестры вообще никогда не меньше десяти тысяч!
— …!!!
Этот приём всегда срабатывал на Цзян Шувань безотказно.
Та вынужденно достала из сумки три тысячи:
http://tl.rulate.ru/book/76357/7478278
