Готовый перевод Вселенная ИКС / Вселенная ИКС: Глава 21. Душелов (2)

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

***

Вздымающиеся с обеих сторон отвесные скалы гигантскими каменными ладонями сжимают бурный поток, который неудержимо несёт меня по руслу горной реки, как щепку.

Я держался на поверхности из последних сил, у всех есть предел, после которого остаётся лишь бесславно умереть. Но пока я боролся. Лицо захлёстывали ледяные волны, тело крутило и бросало в бурунах, рождённых от столкновения течения с подводными скалами. Паника в первые минуты побуждала скинуть панцирь для облегчения веса, но намертво затянутые на боках узлы креплений не позволили совершить опрометчивый поступок. Ведь панцирь и так почти ничего не весил. К тому же он отчасти защищал меня от столкновений с каменными выступами. И всё же с каждым разом всё труднее было выныривать на поверхность, чтобы схватить онемевшими от холода губами глоток воздуха, погасить огонь в горящих от нехватки кислорода легких…

Приближающийся гул я услышал под водой. Очередная судорожная попытка всплыть, встряхнуть головой и использовать короткое мгновенье перед погружением, чтобы увидеть хоть что-то. Я успел различить быстро надвигающийся просвет между скал. Мазок лазурного неба с краешком солнца и белыми завитками облаков. Каменное ущелье, по которому неслась вырвавшаяся из подземных недр река, впереди обрывалось вместе с потоком воды, словно отсечённое гигантским ножом.

Меня неотвратимо несло к водопаду, и я понятия не имел, что именно там ждёт. Возможно, всего лишь стремительный перекат на пару метров ниже уровнем. Или, с равной вероятностью, падение с огромной высоты в пропасть, которое просто размажет моё тело об острые челюсти скал…

Несколько секунд спустя я понял, что меня ждёт худший из двух вариантов. Гул быстро перерос в низкий тяжёлый рокот, заставив меня отчаянно застонать и выругаться. Вот уже совсем рядом вспененный выступами скал водяной гребень, за которым лишь пустота…

Течение прихотливо вильнуло, тело развернуло и бросило боком, нагрудник панциря заскрежетал о бугристую стену справа. Я откинул голову назад, чтобы не разодрать лицо о проносящийся мимо камень, и, не глядя, попытался вцепиться хоть во что-нибудь. Лишь бы прекратить это безостановочное движение, потому от края пропасти меня отделяло всего с десяток метров.

Пальцы правой руки попали в трещину.

Рывок чуть не вывихнул запястье, но я всё же своего добился, замер на месте. Вокруг головы и плеч тут же вспенилась вода, злобно пытаясь сорвать и унести дальше. Мышцы уже окоченели так, что тела почти не чувствовал. С трудом разогнул шею и поднял взгляд, осматривая стену. Трещина изломанной линией раскалывала скалу вверх метра на четыре. Не так уж и высоко. Но когда тебя постоянно раскачивает, а в глазах плавает муть от шокового состояния, такая высота кажется непреодолимой. Шанс невелик, но лучше, чем ничего.

И я полез.

Труднее всего было целиком выбраться из воды, найти опору для рук и ног, река отпускала неохотно. Но трещина оказалась удобнее, чем виделось вначале. Выбросить вперёд левую руку, подтянуться, перехватить очередной выступ правой, закрепить ногу, распрямить, подавая тело вверх. Содранные до мяса пальцы жгло словно кислотой, на сером граните оставались кровавые отпечатки. Но я упорно стремился вверх, не обращая внимания на такие мелочи. Все можно стерпеть, когда цепляешься за жизнь.

И вот наконец пальцы нащупали верхний выступ. Ещё усилие, и на трясущихся от напряжения руках я вполз на горизонтальный выступ, где и рухнул на спину, тяжело дыша. Вода стекала с одежды, вытекала из-под панциря, быстро впитываясь в сухой камень. Рот наполнялся кровью. Я сплюнул, выругался вслух и тут же пожалел, почувствовав режущую боль. Нехило прикусил язык. Почти откусил. Говорить в ближайшее время не придётся.

Стрессовое состояние отступало нехотя, но организм уже торопился сообщить обо всех своих неполадках, пока снова чем-нибудь не шандарахнуло. По ощущениям – ни одного живого места. Связки, мышцы, кости, внутренности – болело все. Главное, что я ещё жив, а с остальным разберёмся…

Проблема в том, что когда шкала усталости забита до отказа, то даже аватар не в состоянии шевелиться. И всё же я наскреб какие-то силы, чтобы приподняться на локте и хоть немного осмотреться. От переутомления перед глазами всё покачивалось и плыло пятнами, но то, что я увидел слева, заставило вздрогнуть. До пропасти, куда низвергался поток воды, не хватило каких-то трёх метров. Дна было не видно, где-то там, на сумасшедшей глубине, всё скрывалось в белесом тумане. Зато если отвернуться от расселины, то картина представала более позитивной: череда плоских каменных уступов гигантскими ступенями выводила на гребень, за которым виднелись зелёные кроны деревьев. Сотню метров вперёд и десять вверх. Там наверняка находится плато, или долина. Там жизнь. И оттуда можно начать возвращение в Ромашку, как только я смогу встать.

Если убийца не доберется до меня раньше.

Почему-то ни секунды не сомневаюсь, что Дед будет меня искать. Ведь «Душелов» всё ещё у меня… Чудо, что во всей этой свистопляске котомка, куда я умудрился засунуть кинжал буквально в падении, осталась со мной. Она так и болталась за спиной бесполезным, промокшим насквозь, мешающим придатком. А теперь грубо упиралась в правую почку, придавленная телом.

Нет, так дело не пойдёт.

Дрожащей рукой выдёргиваю котомку из-под себя, перетягиваю на грудь. Пальцы вдруг проваливаются в рваную дыру размером с кулак, зияющую сбоку. Рассадил ткань о какой-то острый выступ, возможно, когда забирался вверх. Казалось бы, и так хуже уже некуда, но от волнения на миг темнеет в глазах. Судорожным рывком распахиваю горловину и без церемоний вываливаю все содержимое на каменную поверхность. Кинжал с глухим шлепком падает сверху на кучку влажных кусочков квестового дерева. Утренний солнечный свет ласкает полупрозрачное лезвие толщиной со спицу, но не проходит сквозь него, не преломляется на предметах под ним. Лезвие словно втягивает лучи в себя, концентрируя их в сияющем коконе янтарной рукояти.

«Душелов», ритуальный кинжал Губителя. Урон 1-1. Встроенная способность: Поглощение души. Заряд 0/1. Восстановление: ∞. Использование невозможно, предмет привязан к душе Губителя.

Не будь так муторно на душе, рассмеялся бы от облегчения. А так лишь кривлю окровавленные губы, уже не обращая внимания на непрерывно стекающую по подбородку струйку. Всё-таки не потерял, кинжал на месте. Теперь осталось как-то привести себя в порядок.

Увы, пояс пуст: ни фляг, ни зелья. Сорвало. Или когда болтался в воде, или когда карабкался по стене. И до воды теперь не добраться. Теперь только сон в силах поправить положение хоть немного. Но пока я буду спать, меня может найти Папаша. Оружия тоже не осталось. Ни Костяного убийцы, ни Пламеня. Только Душелов. С уроном 1-1. Не представляю, как в этом случае работает механика игры. Как можно, вонзив лезвие по рукоять в чужую плоть, нанести столько малый урон? Впрочем, цель «Душелова» не в этом. Он входит как игла. И забирает душу – всю, без остатка, со всеми имеющимися сейвами. После этого уже не важно, какой урон сопровождал гибель…

Лучший способ отомстить – не дать Папаше завладеть кинжалом. Швырнуть в пропасть и прыгнуть следом? А затем уже очнуться в Репликаторе, и все мучения будут позади… Не дождётесь. Ради чего я тогда так старался? Так отчаянно сражался за свой сейв изо всех сил? Нестерпимо думать о том, что всё было напрасно. Что ребята погибли зря. Что Дар погиб зря. До сих пор не укладывается в голове…

Дубликатор! Только так можно выиграть время и обломать чужие планы. Если создать привязку «Душелова» к своей душе, как это сделал Филин на моих глазах в зале Драука, то тогда и умереть не жалко. Очнусь уже в Репликаторе, с трофеем. Значит, тянуть не стоит, нужно сделать, пока я не вырубился.

Приняв решение, тянусь рукой…

И взгляд мертвеет от осознания непоправимого, когда я смотрю на кучку деревяшек и кинжал. Дубликатора-то нет. Увесистый, круглый и гладкий предмет, которому не за что зацепиться, просто-напросто выпал сквозь дыру. Скрипнув зубами, подтягиваю тело к скале, чтобы опереться спиной, закрываю глаза. В измученной впечатлениями памяти мелькают лишь отрывки, врезавшиеся наиболее сильно, и весь поход сейчас видится, как нарезка из отдельных сцен, связанных мутными пятнами пустот…

К чёрту!

Тянусь к кинжалу, чтобы швырнуть его в пропасть. Увы. Остатки воли к борьбе угасают, сминаются усталостью, словно горной лавиной, и перед глазами всё стремительно заливает непроглядная чернота…

***

Смутное ощущение чьего-то зова приводит в сознание.

Поднимаю тяжелую от дурноты голову, приподнимаю веки, словно набитые песком…

И вижу перед собой врага, который совсем недавно был товарищем. Всего в трёх шагах. Инстинктивно пытаюсь встать, и понимаю, что не могу. Просто нет сил. Не знаю, сколько времени прошло, пока я находился в отключке, но солнце в небе уже высоко, камни вокруг начинают прогреваться, и скоро здесь будет как в душегубке. Странно, что шкала усталости по-прежнему забита почти от отказа и чувствую себя полной развалиной. Чёртовы мёртвые камни, на них невозможно восстановиться.

Клирик выглядит потрёпанным и уставшим, трофейная кольчуга прорвана на плече и боку, а рукава поддетого под неё полотняного одеяния разодраны в клочья. Но движения его довольно энергичные, уверенные. Его молот прислонен к выщербленному боку крупного валуна, сам он сидит на корточках рядом. Папаша занят делом, и я никак не могу ему помешать. Деловито, без лишней суеты, он вытаскивает из своей котомки дубликатор, кладет его возле ног рядом с конфискованным «Душеловом».

Как только оба предмета подёргиваются дымкой начавшегося процесса, клирик поднимается и присаживается на ближайший валун. Неторопливо набивает табаком из кисета курительную трубку и подносит к чашечке огонек зажигалки: хитрого устройства, в которое вместо топлива вставлен крид. Оба предмета наверняка принадлежали Дару. И только сделав первую затяжку, Папаша пытливо смотрит в мою сторону. Он может себе это позволить, всё делать без спешки. Он меня переиграл. Я даже не испытываю по этому поводу злости. Я вообще ничего не чувствую. Внутри словно всё выгорело от усталости. Наблюдаю равнодушно, как посторонний зритель.

– Сейчас сила на моей стороне, ты ведь это понимаешь? – Наконец заговаривает клирик. – И, тем не менее, я хочу договориться о перемирии раньше, чем о судьбе Дара узнают остальные «охотники». Верно, я собираюсь остаться в клане и выжать из него всё возможное. И да, у меня нет причин тебя убивать сейчас. Отправить тебя полетать в пропасть, пока ты находился без сознания, было бы проще всего. По местным дебильным правилам, с меня даже не стали бы снимать сейва, так как непосредственного убийства в таком поступке система не видит. Тебя прикончила бы пропасть. Но Душелов у меня, так почему бы не попытаться договориться? А полетать всегда успеешь.

Как эта сволочь нашла меня в этих скалах? Пытаюсь спросить, но горло забито кровью, я едва дышу. Удается выдавить лишь одно слово:

– Как…

– Как нашёл тебя? – Он снова присасывается к трубке, затем выпускает густой клуб голубоватого дыма. – Да, меня бы это тоже заинтересовало. Открою тебе маленький секрет. Тот, на ком я применяю «Плеть Боли», получает метку моего покровителя – Бога Боли и Коварства, Алана Тёмного. Такую метку я вижу на любом расстоянии. Хотя, конечно, рельеф тут запутанный и пришлось побегать, пока на тебя вышел. Вон даже космача пришлось оставить в долине, иначе не подобраться. Теперь, наверное, хочешь узнать о Рыжей?

Я скупо киваю. Да, такого покровителя, как у клирика, стоило скрывать от соклановцев, чтобы не насторожить раньше времени.

– С девушкой всё в порядке. К счастью, она выжила, что мне весьма пригодилось. С точки выхода я героически вынес её на руках. Двое оставшихся в живых… – Папаша хмыкнул. – Как только до Гонора дошло, что больше никого не будет, он сразу же занялся девушкой, оставив все вопросы на потом. А я тихо слинял, чтобы закончить нерешённые проблемы.

– Убийца…

– Мне не нравятся твои односложные вопросы, – клирик деланно нахмурился. – Это не беседа, а чёрт знает что, как будто сам с собой разговариваю. Давай договоримся. Я даю тебе флягу, а ты обещаешь не делать глупостей? Хорошо? – не дожидаясь ответа, Папаша бросил мне на колени флягу. – Хлебни эликсира. Там всего глоток, тебе хватит. Нужно было у Гонора разжиться, но я спешил.

Получается, что там, в Оазисе, когда Папаша глотал моё зелье, своё у него ещё оставалось. Сэкономил за мой счет. Хитрожопая гнида. Отвинтив крышку, вливаю освежающую жидкость в рот. Боль стихает как по волшебству. Такая благодать, что невольно зажмуриваю веки.

– Насчет квеста «Убийца» ты верно догадался, – как ни в чём не бывало продолжает Папаша. – Если попутно не выполнить квест, от которого вы все так шарахаетесь, то опыта за Губителя маловато, чтобы взять десятый. Но сообразить несложно, когда и так всё уже разложено на блюдечке с голубой каемочкой. Тем более что и логи боя скрыть не в моих силах. А ты их наверняка успел посмотреть до того, как их стёрла система.

Если бы. Некогда рассматривать логи, когда борешься за жизнь в ледяной воде, которая несёт тебя в пропасть.

– И что же ты… получил? За Дара?

– Награда нашла героя, – Папаша рассмеялся, не скрывая отличного настроения. – Само собой, я получил опыт. Но это ерунда по сравнению с главным бонусом. Мои сейвы утроились, Зуб. У меня сейчас девять жизней, как у пресловутой кошки. Но сколько же пришлось потрудиться, чтобы всё сложилось необходимым образом. Хмм… Почему бы и не рассказать? Теперь-то спешить некуда. Ты полагал, что создав клан, обезопасил спину, но так ты только подпустил меня ближе к Дару. Именно он был моей квестовой целью. Алиса мне лишь мешала к нему приблизиться, сумасбродная сучка. Но слава Алану Тёмному, как только возникло подходящее стечение обстоятельств…

– Филин знал о твоих планах? – хрипло перебил я Папашу.

– Откуда? Пацан как флюгер куда пошлёшь, туда и бежит. И наивен до безобразия. Хотя в тот момент, когда Алиса его исключила из клана, он сумел меня удивить. Думал, бросится за ней, упадёт на свои тощие коленки и будет слезно умолять о прощении. А он остался с нами, – клирик пыхнул трубкой, покачал головой. – А затем уже ты преподнес мне шикарный подарок. Новый клан! И вопрос моего участия в походе на Губителя в компании с Даром был фактически решён. Нужно было лишь вовремя подбросить идею пятёрки в ваши неокрепшие умы и разыграть ревнивца, которому больше дела до девчонки, чем до кинжала. Легко привлечь на свою сторону человека, если пообещать ему именно ту морковку, которой он так жаждет. Уговорить остальных, при грамотной подаче аргументов, проще, чем кажется. К тому же зачем рвать пупок, приручая неизвестно кого, если готовый питомец уже есть? У лекаря и жертвы в одном лице? Неплохо получилось, да?

Однако, как же Деда прёт на гребне триумфа. Прямо словесный понос. Аж глаза блестят от удовольствия. Устал от маскировки и теперь не может устоять, чтобы не высказаться? Отвести душу? Потешить тщеславие?

Я не ответил. Кое-что почувствовал. Что-то странное… и одновременно близкое, родное. Именно это меня и пробудило, а не появление клирика. И вдруг я понял. Фурия! Она где-то рядом. Зверюга искала меня. Хорошо же Гонор за ней присматривает, если от него сбегают питомцы. Но сейчас мне это на руку. Дикоша уже совсем близко, нужно лишь помочь ей, потянуть время…

А пока её жду, стоит подумать о том, как свернуть клиру шею. И где бы взять на это сил. Заряд… По сути, Душелов – это материализованное заклинание. Убив Дара, Губитель разрядил кинжал и поглотил его душу. Я вспомнил, как дублировал магическую сферу Филин. После Драука оружие тоже досталось ему «холостым», и знак «бесконечности» ясно говорил о том, что «Последний аргумент» магу не обломится никогда. Но после привязки заряд появился. Что, если…

Клирик снисходительно рассмеялся, перехватив мой взгляд, которым я сверлил Душелова. И красноречиво похлопал по рукояти своего молота.

– Даже и не мечтай. Не дёргайся понапрасну. Понимаю, что ты зол, но сперва выслушай меня. Не торопись осуждать. Во-первых, желание выжить любой ценой здесь не возбраняется, иначе бы не выдавались такие квесты. Так? Так. Далее. Давай рассуждать непредвзято. Вы мне – никто. Все вы. Случайные личности, попавшие вместе со мной в начальную локацию. Если я выйду из состава «Охотников», то, скорее всего, никого из вас больше не увижу. Никогда. «Песочница» – всего лишь скоротечный эпизод. Если, конечно, правда то, что говорится о мирах ИКС. О том, что они бесчисленны. Но сдаётся мне, что это действительно так. Бесчисленные миры, бесчисленные расы и народы, населяющие их. Дух захватывает, верно? Знаешь, мне с первого часа появления здесь было крайне любопытно, кем же я был в прошлой жизни. Ты ведь наверняка об этом тоже задумывался, верно? Но сейчас мне уже глубоко наплевать. Здесь, во «Вселенной ИКС», даны невероятные возможности и я не собираюсь сопротивляться искушению силы, которая мне обещана.

– Обещана? Кем же?

– Моим покровителем. План, который привёл меня к успеху, был моим, но не будь «Плети боли», всё могло случиться иначе.

Это верно. Клирик всё рассчитал наиболее оптимальным для себя образом. Он даже не будет наказан за убийство Дара, ведь прикончил мага Губитель. Папаша лишь парализовал его «Плетью Боли», когда мы спасались от взрыва «Кровной мести» и некогда было смотреть по сторонам, тем более – отслеживать, кто и чем занят. В тот момент, когда Дар вступил в данж, он уже был обречён. Принесён в жертву.

– Сумел я донести до тебя свою мысль, Зуб? – клирик улыбнулся, поглядывая на меня с превосходством. – О том, что стремление выживать любыми доступными и разрешёнными системой способами не является чем-то предосудительным? Тогда вот тебе ещё одна подсказка. Нет никаких нас «там». За рамками игры. Не знаю, как и для чего нас сюда перенесли, но я думаю, мы существуем только здесь.

– Откуда такие выводы?

– Сам пораскинь мозгами. Нам твердят, что лишняя память отфильтрована для адаптации в новых условиях, так? Но скорее всего сделано это именно затем, чтобы мы не помнили реального прошлого. Так как в этом прошлом нас уже нет. Поэтому оправданы любые поступки, если они ведут к выживанию. Так?

Где-то я это уже слышал. О том, что «не он такой, а жизнь такая». В своём прошлом? Но человека определяют его поступки. И если бы клирику действительно было безразлично, то не было бы этого разговора. В одном Дед точно не ошибся. Мы все об этом думали, о том, что происходит после потери всех сейвов. Это реально пугает, и я бы не стал проверять это на своей шкуре из чистого интереса. Вполне возможно, что тот, кто проверил, уже ничего и никогда не расскажет.

– Чего молчишь? Не согласен?

– Может быть, ты и прав, – равнодушно обронил я. – Так что ты от меня хочешь?

– Поддержки, Зуб. Дар – слабак, ему суждено было умереть. Свою возможность возвыситься он бездарно прощёлкал клювом. Но надо, чтобы эту мысль донёс до соклановцев не только я, но и ты.

– Погоди… Что ты сказал о Даре?

– А ты ещё не понял? Ты, думаешь, почему Алиса так старалась его заполучить? Дар и сам был убийцей. Алиса являлась его целью, но у нашего хилера рука на неё не поднялась. Духу не хватило.

– Но она же…

– Именно. Пока я состоял в «Детях», то много чего слышал. Сперва Алиса пыталась его убить чужими руками. А когда поняла, что не сможет, то банально испугалась. И постаралась задобрить. Принять в клан. Обезопасить свою сексуальную попку. Словно это поможет обезопасить. У дебилоидов, как говорится, мысли сходятся…

– И моего убийцу ты тоже знаешь, Дед?

– Чёрт побери, Зуб, не будь идиотом, не разочаровывай меня.

– Рыжая?

– Больше и некому, – презрительно фыркнул Дед. – Такая же мягкотелая, как и Дар. Уж не знаю, чем ты её покорил, но… По крайней мере, хотя бы ты из всей этой вшивой компании вроде пожестче остальных.

Хотелось бы знать, откуда он столько знает об убийцах. Из-за квеста? Или Деду подсказал его покровитель – Алан Темный? Полезно иметь такого покровителя.

– Злость пройдёт, Зуб, – продолжал вещать Дед. – Только не говори, что не злишься. Глаза выдают. Это всего лишь эмоции, а они скоротечны. Костяк клана – это мы. Хотя бы потому, что мы выжили, а они нет. И нам решать, что с ними делать дальше. Удача улыбается везучим. И предусмотрительным, как мы. Ты довольно умён, как и я, ты прошел данж и выбрался самостоятельно, хотя и необычным способом. Умеешь цепляться за жизнь. Хочешь, отдам тебе должность главы клана, чтобы завоевать твоё доверие? Забирай, мне не жалко. А я потесню Гонора, он и в Советниках побегает, с него не убудет. Я тебе вот что скажу. Можно постоянно думать о том, что ты потерял, а можно сражаться за то, что у тебя ещё есть. Что выбираешь, Зуб?

Красиво сказано. И так же рассудительно он говорил, когда заступался за меня возле логова. Как пел Алисе о том, что «так дела не делаются». Какое искреннее лицемерие. Какая чистосердечная ложь. Какая удивительно гибкая маскировка. Дар говорил, что клирики становятся духовными проводниками воли богов Вселенной ИКС. А Гонор рассказывал, что не игроки выбирают покровителей, а покровители игроков. Себе под стать. Алан Тёмный? Ничего удивительного, что Папаша обрёл именно такого покровителя. Недаром мне казалось, что от его облика иногда веет чем-то хищным, волчьим. Но такого человека сложно вывести на чистую воду, если он сам этого не пожелает.

Дед и открылся лишь потому, что уже ничем не рисковал. Он просто ждал, когда завершится процесс дубликации, чтобы получить заряжённый «Душелов». Тоже тянул время. Заговаривал мне зубы. Мда… Сдаётся мне, что клирик на самом деле положил на девушку глаз, хотя и уверял, что она его не интересует, что все это лишь часть маскировки. А сейчас такой удобный случай избавиться от соперника. И он меня убьёт сразу же, как только поймет, что я не разделяю его убеждений. При его девяти сейвах потеря одного – так, мелкое недоразумение. А я отсюда уже не выберусь никогда. Логи боя хранятся не больше часа. Очнувшись, Рыжая не узнает всей правды. Дед сможет придумать любую подходящую историю о том, что произошло в данже. Или списать на баги системы. Вот и получается, что единственный неудобный свидетель – я. Вот поэтому он и не отправил меня «полетать», пока я был без сознания. Клирику нужно прикончить меня лично, Душеловом, чтобы истина о его поступках никогда не всплыла.

Доверие, говоришь…

В эту игру можешь играть не только ты, Папаша. И если наказание не предусмотрено системой, значит, этим должны заниматься игроки.

Фурия уже совсем близко. Какие-то у нее затруднения с выбором пути, местность скалистая, не везде можно пробраться, но Дед как-то же преодолел все препятствия. А кошка хоть и мала, но ловка. Ага, справилась. По её целеустремленно возобновившемуся бегу чую, что она уже отыскала проход. В следующую секунду я её увидел. Серый силуэт дикоши, крадущейся по краю скального выступа в паре метров над головой Деда, удачно сливался с фоном скал.

Не сейчас!

Фурия послушно замирает, щуря сверху на клирика злые глаза. Серый мех топорщится на загривке, пасть приоткрыта, обнажая мелкие белые клыки. С трудом сдерживает шипение. Если она атакует Деда немедленно, то он её просто размажет молотом. Детёныш есть детёныш. Но если правильно выбрать момент, подготовить этот момент, то кое-кому придётся пожалеть, что не завел питомца, как все остальные «простаки».

Деду наскучивает ждать от меня ответа. Он бережно выбивает пепел из чужой трубки, прячет её в чужой кисет. Затем встает и обращает на меня уже не такой делано-приветливый взгляд:

– Пора определяться, со мной ты или против меня. Ну?

– Ты прав, – через силу пожимаю плечами. – Я чертовски зол на тебя. – Лгу, и надеюсь, что лгу убедительно. Я слишком устал даже для злости. Злость придёт потом. – Но ты прав и в другом, говоря, что эмоции скоротечны. Так что я с тобой. Не обещаю, что воспылаю к тебе любовью, но нейтралитет мы можем поддерживать. Давай, помогай уже, я сам не смогу подняться.

– Что, в самом деле? – Клирик подозрительно щурится, делает шаг ко мне, снова останавливается.

– Поможешь дойти до зелёной зоны? Здесь слишком безжизненно, из-за этих скал я буду приходить в себя вечность.

– Правильный выбор, Зуб.

Дед заметно веселеет, делает ещё шаг, хватает меня за протянутую руку и рывком поднимает на ноги. Силы ему не занимать, здоровый, гад. Пошатнувшись, я как бы невзначай делаю шаг в сторону Душелова, который по-прежнему лежит на камнях…

Мощный удар кулаком в живот заставляет согнуться пополам. Подошва сапога врезается в грудь, опрокидывая на спину. Воздух с хрипом вырывается из груди, но пытаюсь вывернуться, вскочить, ответить…

Следующий удар застилает глаза тьмой.

Когда она рассеивается, мне страшно не нравится то, что я вижу. Стою на коленях на самом краю пропасти. Смотрю, как внизу с шумом беснуется вода, взбивая белую пену и срываясь в бездну. Вижу, что в нагрудник кирасы упирается остриё Душелова, кинжал находится в правой руке клирика. Чувствую, как за край шейного проёма кирасы меня держит крепкая длань его левой, Дед стоит за моей спиной. Слышу, как доносится его самодовольный смех:

– Посмотри туда, Зуб. Потому что это последнее, что ты увидишь. Неплохо я тебя разыграл, а? Ты в самом деле решил, что я тебя отпущу? Что обнимемся как братья и дружно отправимся в светлое будущее?

Фурия…

Я чувствую её дикую ярость, от которой у кошки туманится разум. Я же приказал ей ждать, вот она и ждёт. Пора!

Едва слышное касание мягких лап по каменной поверхности.

Клирик вздрагивает. Хрипит, замирая статуей. От усилия темнеет в глазах, но нужно встать, и я поднимаюсь с колен. Это мой последний шанс. И секунды паралича тикают. Левая рука Деда так и не отпустила кирасу, её свело. Ничего, и так сойдет…

Поворачиваюсь на самом краю пропасти, лицом к клирику, кладу ладонь поверх его кисти, сжимающей кинжал. Разворачиваю остриём к его груди. Нажимаю. Конечно, он сопротивляется. Лицо искажено, на висках вздуваются вены. В глазах изумление. Непонимание. Ненависть. Каково это оказаться в шкуре Дара? Знать, что сейчас умрешь, но быть бессильным что-либо сделать для своего спасения?

У каждого из нас свой выбор.

И тут его паралич проходит. Руки клира мгновенно наливаются силой и начинают отжимать меня прочь. Я успеваю поймать этот момент и бросаюсь вперёд всем телом. Кончик кинжала без всякого сопротивления пронзает кольчугу и входит в грудь Деда. Призрачное лезвие словно проваливается в его плоть, вдавливаясь по рукоять. Глаза мертвеца становится пустыми и невыразительными, как бутылочное стекло. А сам он валится прямо на меня, вцепившись мёртвой хваткой, и тяжесть его тела рывком утягивает меня за собой.

Мы падаем вместе.

Как он и говорил – в тесных «дружеских» объятиях. Шум водопада и свист ветра забивают все прочие звуки. Пенящиеся струи воды проносятся перед глазами на расстоянии вытянутой руки. Чувствую, как тело клирика начинает распадаться, оставляя за собой, словно комета, шлейф невесомого праха. Такова сила удара Душелова, вместе с душой уничтожающего тело.

Набегающий поток воздуха разворачивает меня лицом вниз. Что-то сообщает система, но мне не до этого. Заворожено смотрю вниз, не в силах оторвать взгляда от стремительно приближающихся зазубренных скал…

http://tl.rulate.ru/book/17119/351636

Переводчики: zuboskal

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)
Сказали спасибо 35 пользователей

Обсуждение:

Еще никто не написал комментариев...
Чтоб оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода
Инструменты
Скрыть инструменты     Ночной режим