Готовый перевод The Foremost Military Governor In The Late Tang Dynasty / Выдающийся цзедуши периода поздней Тан: Глава 4. Перепутье

На следующее утро, то ли от груза раздумий, то ли пробудившись от криков петухов в соседних дворах, Чэнь Цунцзинь встал ни свет ни заря. Он заправил постель и принялся разводить огонь в очаге.

Слова Ван Сы всё еще эхом отдавались в его голове. Вступить в армию в эпоху кровавого заката династии Тан было делом крайне опасным, но разве доля земледельца могла гарантировать покой? Когда рушится империя и мир погружается в хаос, где найти надежное убежище? По крайней мере, в армии он сможет сам распоряжаться своей судьбой.

Чэнь Цунцзинь сидел на корточках перед печью, глядя на пляшущие языки пламени, как вдруг над самым ухом раздалось: — Рис варишь?

От неожиданности он вздрогнул. Обернувшись, он увидел Лу Сюэр — она стояла прямо за спиной, заложив руки за пояс. — Что ты крадешься, как тень? Напугала меня до смерти, — проворчал Чэнь Цунцзинь.

Сюэр фыркнула: — С такой-то храбростью ты еще в солдаты собрался?

Чэнь Цунцзинь промолчал. Видя это, девочка присела рядом с ним и мрачно добавила: — Вчера дедушка с мамой разругались в пух и прах!

— Из-за чего это? — недоуменно спросил он.

Сюэр взглянула на него как на нечто само собой разумеющееся: — Дедушка хочет выдать меня за тебя. Я-то не против, а вот мама — ни в какую.

Чэнь Цунцзинь лишился дара речи. Лишь спустя долгое время он смог выдавить: — Ты же еще совсем девчонка, мала еще о таком болтать...

— И что с того? — уверенно парировала Сюэр. — Женщина выходит замуж, чтобы была еда и одежда. Рано или поздно всё равно придется, так какая разница, за кого!

Она прикусила губу и обиженно продолжила: — Но мама не согласна. Говорит, семья твоя — голь перекатная, да еще и матери нет, приглядеть за домом некому. Мол, если я за тебя пойду, хлебну горя. А дедушка твердит, что ты наслушался Ван Сылана и хочешь в армию. Говорит, если я стану твоей женой, это поможет тебе остепениться и зажить по-человечески. Скажи, кто из них прав? Мама или дедушка?

Чэнь Цунцзинь не питал к Сюэр романтических чувств. В его глазах она была еще ребенком, обычной крестьянской девчонкой. В страду она вечно работала в поле, под солнцем и дождем, отчего её кожа уже в юные годы стала грубоватой. Он не смотрел на неё свысока — просто всегда относился к ней как к младшей сестре. И на тетушку Чжоу он не держал обиды. Родители, любящие своих детей, всегда заглядывают далеко вперед. Он действительно был нищ, и было понятно, почему мать не желает дочери такой доли.

— Твоя мама права, — кивнул Чэнь Цунцзинь.

Сюэр пристально посмотрела на него: — Я так и знала. Ты всё-таки решил уйти в армию, верно?

— Да. Нужда заставляет скитаться по свету. Если я не уйду искать долю, то так и проторчу здесь до конца дней.

Сюэр надулась: — А чем плохо остаться в деревне навсегда? Я вот хочу быть здесь, никуда мне не надо.

Услышав это, Чэнь Цунцзинь вдруг искренне рассмеялся, а затем твердо произнес: — Настоящий мужчина должен добывать богатство и славу в седле! Сейчас время героев, и я не стану зарывать свой талант в землю. Я пойду в армию и испытаю удачу!

После долгой паузы Сюэр негромко сказала: — Ты совсем не похож на прежнего Чэнь Цунцзиня. Тот никогда такого не говорил.

— ...Люди меняются.

Сюэр, казалось, рассердилась. Она вскочила на ноги: — Да ты даже курицу зарезать не можешь, трус! В армии такие не нужны!

— Я всё равно попробую, — отрезал он.

Сюэр фыркнула и направилась к выходу. Уже в дверях она обернулась: — Чэнь Цунцзинь, если ты уйдешь воевать, мама выдаст меня за другого!

С этими словами её шаги стихли вдали. Чэнь Цунцзинь покачал головой и прошептал: — У меня ни гроша за душой. Разве я вправе губить жизнь хорошей девушке?

Он понимал: останься он здесь, он, возможно, и женился бы на Сюэр, но их ждала бы беспросветная нужда, и он неизбежно стал бы обузой для семьи Лу. Пшена в его чане едва ли хватило бы на полмесяца. А если он уйдет в армию, Лу никогда не позволят дочери выйти за него и обречь себя на вдовью долю. Да и сам он не знал, вернется ли живым.

Пока он сидел у печи в глубокой задумчивости, вошел Лу Гуансин. Увидев его, Чэнь Цунцзинь поспешно встал: — Дядя Лу.

Тот взял стоящую в стороне табуретку, сел напротив и кивнул: — Садись, Цунцзинь.

Парень послушно присел. Лу Гуансин тяжело вздохнул: — Скажи мне, парень, ты хоть знаешь, как жестока война?

Чэнь Цунцзинь не видел ужасов сражений этой эпохи воочию, но мог представить их масштаб по фильмам из будущего. Не успел он ответить, как Лу Гуансин продолжил: — А я видел. И знаю, какой это кошмар. Сюэр только что прибежала домой в слезах, говорит, ты в солдаты собрался.

Чэнь Цунцзинь кивнул: — Дядя Лу, я знаю, что вы желаете мне добра, но... я не хочу быть земледельцем.

Лу Гуансин помолчал, прежде чем предложить: — Пахать землю и впрямь несладко. Но как насчет того, чтобы пойти в подмастерья? Я знаю одного плотника в Юйяне. Поговорю с ним, выучишься ремеслу — это верный кусок хлеба.

На мгновение Чэнь Цунцзинь заколебался, но после долгой паузы всё же покачал головой: — Дядя Лу, я твердо решил идти в армию. Я не хочу быть подмастерьем и прожить серую, ничем не примечательную жизнь.

— Но армия не дает гарантий, что ты станешь богатым и знатным.

— Я хочу рискнуть, — твердо ответил парень. — Если проиграю — приму это как судьбу!

— Эх... — Лу Гуансин снова вздохнул. — Раз ты так решил, отговаривать не стану. Но что будет с твоей землей, пока тебя не будет?

— Оставлю её вам, дядя Лу. Распоряжайтесь, как знаете. Заплатите налоги, а остальное берите себе за труды.

Лу Гуансин покачал головой: — Я присмотрю за ней для тебя. Собирался сегодня вести тебя по деревне за помощью просить, но раз ты уходишь — не к чему это.

Он встал, окинул взглядом голые, обшарпанные стены дома, снова вздохнул и добавил: — Может, для тебя армия и впрямь лучший выход.

http://tl.rulate.ru/book/159621/9974523