«Бабушка! Бабушка!»
Малышка выбралась из снега, вся продрогшая, и бросилась к ногам Бай Ли. Её маленькие ручки вцепились в подол её одежды, а личико, покрытое снежной пеной, с блестящими глазёнками устремилось к заколке на голове старшей сестры, полное восхищения.
«Малышка знает! Заколка в волосах у старшей сестры — подарок матушки! Малышка тоже хочет! Но матушка сказала, что мне придётся подождать, пока я вырасту и стану такой же высокой, как старшая сестра!»
Она надула губки, выглядя очень обиженной. Со стороны казалось, будто она выпрашивает подарок у «бабушки».
Сердце старшей сестры сжалось от страха, что её младшая сестра своим детским лепетом разгневает эту особу. Она поспешно шагнула вперёд, взяла малышку за руку и мягко уговаривала:
«Малышка, будь хорошей девочкой, ты ещё совсем маленькая. Когда ты станешь совершеннолетней, сестра подарит тебе ещё красивее заколку, хорошо?»
Стараясь улыбнуться, она пыталась разрядить потенциальную «проблему», которую могла создать её сестра.
«Вернулась», — прозвучал ледяной ответ.
Два слова, холодные, как декабрьский мороз, отчётливо донеслись до ушей обеих сестёр.
Бай Ли, не глядя ни на кого, резко повернулась. Белые одежды мелькнули ледяной дугой, и она направилась к воротам двора.
Её спина казалась холоднее и твёрже, чем снег и лёд посреди суровой зимы!
Лицо старшей сестры мгновенно побледнело, и рука, державшая малышку, задрожала.
Всё пропало!
Какое слово оказалось неверным?
Неужели малышка своим желанием рассердила бабушку?
Или ей не следовало упоминать о совершеннолетии?
Страх мгновенно охватил её, лишая возможности дышать.
Распахнув ворота, Бай Ли направилась прямо к каменному столу посреди двора и села, не говоря ни слова.
Ночной ветер взъерошил её серебристые волосы, и холод, исходивший от неё, казалось, понизил температуру во дворе на несколько градусов.
Ван Течжу и Чжан Ши, как раз принеся горячую воду в деревянной бочке, заговорили, но были так напуганы внезапно наступившей тишиной, что одновременно замолчали.
Они обменялись беспокойными взглядами.
Сердце Чжан Ши снова забилось в горле, она невольно взглянула на большую пиалу с рисом, и ей показалось, что даже полные зёрна риса излучают жуткий призрачный холод.
«Матушка вернулась, снаружи, наверное, холодно? Скорее выпейте горячей воды…»
Ван Течжу, потирая руки, выдавил улыбку, пытаясь разрядить обстановку.
Бай Ли не откликнулась.
Её взгляд, словно острые ледяные клинки, медленно скользнул по неуверенной старшей сестре и, наконец, остановился на Ван Течжу и Чжан Ши.
«Подойдите», — произнесла она.
Два холодных слова, словно ледяные шарики, падающие на камень, прозвучали в тишине маленького двора особенно чётко.
Сердца Ван Течжу и Чжан Ши подпрыгнули, и, не смея мешкать, они поспешно подошли к каменному столу и встали, опустив руки, словно дети, ожидающие выговора.
Чжан Ши даже затаила дыхание от волнения.
Бай Ли подняла глаза, и в глубине её глаз, холодных, как лёд, словно беззвучно разворачивалась буря, настолько острых, что казалось, могли пронзить человеческое сердце.
«Вы…» — её голос был негромким, но каждое слово летело, как ледяной шип, неся в себе величественное давление, присущее лишь тем, кто долго пребывал на высоких постах.
«Какая дерзость!»
Бум!
Ноги Чжан Ши подкосились, и она чуть не упала на колени. Лицо её стало бледным, как бумага, губы дрожали!
Она подумала, что её тайные подозрения, а возможно, и желание купить благовония и свечи для подношений, стали известны собеседнице!
«Матушка!» — голос Чжан Ши задрожал, со слезами, и она, не задумываясь, первой признала вину.
«Невестка виновата! Невестка не должна была… не должна была так бесцельно размышлять!»
Она говорила бессвязно, в полной панике.
Ван Течжу тоже был встревожен внезапным окриком, но он был более прямодушным. Он подавил страх и, набравшись смелости, спросил:
«Матушка, что… что случилось? Что произошло? Если мы сделали что-то не так, мы исправим!»
Бай Ли пристально смотрела на их испуганные лица, пытаясь понять, притворяются ли они или действительно не знают.
Через мгновение она холодно произнесла, и каждое слово было словно закалено морозом.
«У старшей сестры был праздник совершеннолетия, когда это произошло? Почему вы не сообщили мне?»
Воздух мгновенно застыл.
Ван Течжу и Чжан Ши одновременно замерли, их испуг и отчаяние застыли на лицах.
Неужели… только из-за этого?
Напряжённые нервы Ван Течжу мгновенно ослабли. Огромная разница в ожиданиях заставила его чуть было не рассмеяться. Он глубоко вздохнул и похлопал себя по груди.
«Матушка, ты нас так напугала! Только из-за этого?» — он не знал, смеяться или плакать.
«Это было полмесяца назад», — ответил он.
«Полмесяца?» — нахмурилась Бай Ли. — «Почему не было никаких поздравлений от родных и друзей?»
Ван Течжу и Чжан Ши переглянулись, затем засмеялись: «Матушка, ты же знаешь наше нынешнее положение. Бедные люди, откуда у нас какие-то торжества? Мы… просто надели на неё чуть более опрятную одежду, сделали причёску, вставили деревянную заколку, которую приготовила её мать, и этого было достаточно! Ведь жизнь продолжается!»
Он старался говорить легко, но в душе бормотал.
Тогда он хотел пригласить соседей, но поскольку Бай Ли жила здесь, никто из местных жителей не осмеливался прийти. А новые беженцы были незнакомы, поэтому он решил обойтись без этого.
Ему самому было всё равно, но Бай Ли придавала этому огромное значение!
Она приняла Ван Течжу как сына, приняла на себя эту мирскую карму, и поэтому траектория жизни каждого человека в этом дворе должна была стать незаменимым фундаментом на её пути «познания».
Критическая точка на десятитысячелетнем пути, совершеннолетие старшей сестры, возможно, было ключевым моментом в поиске и познании, а они упустили его прямо у себя под носом, в такой «тишине»?
Разве это можно так легкомысленно проигнорировать, сказав «бедные люди, у нас нет претензий»?
Это касалось её пути!
Невыразимое беспокойство и самоосуждение охватили её.
Да, в последние дни она сосредоточилась только на Линь Синъяо, которую можно было назвать «ученицей», и на малышке, почти не обращая внимания на старшую сестру и почти не общаясь с ней.
Если бы не сегодняшняя шалость малышки, она бы даже не заметила ту деревянную заколку!
Насколько же огромным было это упущение!
«Совершеннолетие — это начало взрослой жизни для девушки, насколько это важно! Как можно так небрежно относиться к этому?!»
Голос Бай Ли стал ещё холоднее, наполненный неоспоримым авторитетом.
Ван Течжу был запуган её напором, сжался и осторожно спросил: «Тогда… что имеет в виду матушка…?»
«Что я имею в виду?»
Взгляд Бай Ли мелькнул, мгновенно уловив подтекст в его словах: он хотел, чтобы «бабушка» занялась этим?
Хотя это и хлопотно, и она инстинктивно отталкивала такие мирские мелочи, но… возможно, это шанс исправить ошибку, шанс восстановить ту причинно-следственную связь, которую она упустила.
У неё не было причин отказываться.
Побросав взгляд на Чжан Ши и старшую сестру, которые стояли, понурив головы, Бай Ли задумалась.
Она не знала, что именно полагается делать на совершеннолетии девушки, и ей пришлось искать опору в прошлом опыте.
Она вспомнила, что восемьдесят тысяч лет назад присутствовала на подобном обряде совершеннолетия, который её младший брат устраивал для своего любимого ученика.
В тот день фиолетовая энергия пришла с востока на три тысячи ли, небо наполнилось бессмертной музыкой, главы четырёх великих священных земель лично прибыли, десять великих сект преподнесли дары, главы двенадцати древних кланов преклонились перед младшими, было накрыто тысяча столов, а божественные фрукты и нектар текли рекой…
Но теперь всё изменилось. Великие секты и силы давно исчезли, путь бессмертных угас.
Бай Ли слегка прикрыла глаза, проецируя бесчисленные варианты в своём сознании.
Поскольку невозможно было повторить былое великолепие, придётся обойтись скромно.
Ван Течжу и Чжан Ши, затаив дыхание, напряжённо ждали решения этой «матушки».
Бай Ли сидела прямо на каменном стуле, её изящная рука бессознательно постукивала по столешнице.
Она слегка подняла голову, и её взгляд, казалось, пронзил низкие стены двора и устремился в бескрайнюю глубину ночного неба, словно она беседовала с каким-то давно ушедшим славным веком.
Через мгновение она отвела взгляд, посмотрела на Ван Течжу, и её красные губы открылись. Голос её был так спокоен, будто она говорила о незначительной мелочи, но каждое слово звучало ясно, словно раскаты грома, разразившиеся в замершем дворе.
«Раз так, почему бы не пригласить всех людей на пир?»
Что???!!!
Вся семья Ван Течжу замерла, подумав, что ослышалась.
http://tl.rulate.ru/book/152246/10434536
Готово:
