Все прекрасно понимали, что это всего лишь пиар-акция, игра между компаниями, торг между высшим руководством. Актерам оставалось лишь пассивно принимать это или извлекать из этого выгоду. Мэн Лянчэнь был не 21-летним юнцом, в душе он был зрелым мужчиной средних лет и относился с подозрением к внезапным удачам, словно с неба упал золотой дождь. Однако на людях он по-прежнему изображал наивного и глуповатого юношу.
На это с удовлетворением смотрела Цзе Пин, агент другой стороны.
Это ведь просто раскрутка, не настоящая любовь. Все должно быть четко расписано, в каких ситуациях что делать, а что нет. Мэн Лянчэнь сказал: «Сестра Сиси, этот отчет очень подробный, здесь даже указано, что вы не любите лук и чеснок. А я обожаю лук и чеснок, особенно чесночный вкус. Если мы пойдем ужинать, мне придется учитывать ваши предпочтения».
Лю Фэйэр подалась вперед, согнулась и похлопала его по голове, словно гладила домашнего питомца, утешая: «Я не брезгую, Мэн Лянчэнь».
Мэн Лянчэнь поспешно отнял ее руку. Он почувствовал себя собакой. Но подняв взгляд, он увидел проблеск белого на ее груди, и голова его моментально закружилась, кровь чуть ли не хлынула в нос. Он тут же отвел глаза, пересохшими губами пробормотал: «Сестра Сиси, на самом деле, у нашей компании есть правило. В контракте прописано, что в течение пяти лет нам нельзя вступать в отношения».
Лю Фэйэр взглянула на Цзе Пин. Та сказала: «Хотя в вашем контракте и запрещены отношения, но не запрещено создавать шумиху и слухи».
«Эх… мне ведь придется полагаться на слухи, чтобы стать известным», — Мэн Лянчэнь скорчил гримасу. — «Я, великий мужчина, лицо группы 11011…»
«Добавьте денег», — Лю Фэйэр, казалось, угадала его слабое место.
«К черту эту группу 11011!» — Мэн Лянчэнь тут же продемонстрировал образец профессионализма, сжал кулаки и, подняв голову, сказал: «Богиня, как скажете, так и будет».
Лю Фэйэр улыбнулась: «Мэн Лянчэнь, давай не будем обращаться друг к другу по имени напрямую. Ты уже называешь меня «сестра Сиси», так и я буду звать тебя по прозвищу. У тебя есть прозвище?»
Мэн Лянчэнь поспешно ответил: «Мое прозвище — Мэн Хэйцзы. Вы можете звать меня Хэйцзы… впрочем, «Хэйцзы» звучит как кличка для собаки».
Лю Фэйэр сказала: «Тогда я буду звать тебя Чэньчэнь?»
Мэн Лянчэнь вздрогнул. Внезапно он вспомнил, как на Земле какой-то теннисист, раздувшись от гордости, подлизывался и кричал: «Чэнь~~~ Чэнь~~~». Он поспешно сказал: «Нет, нет, нет, лучше зовите меня Хэйцзы. Но только не при посторонних, это слишком стыдно».
«Хорошо, Хэйцзы», — серьезно ответила Лю Фэйэр. — «Но тебе не стоит беспокоиться о том, что ты выглядишь неловко на людях. В конце концов, найти кого-то, кто выглядел бы неловчее тебя, довольно сложно».
Мэн Лянчэнь надолго потерял дар речи.
Лю Фэйэр снова рассмеялась: «Хэйцзы, ты на самом деле довольно забавный. Мне приятно с тобой общаться. Ну что, удачно нам сотрудничать?»
«Сотрудничество будет успешным».
После того как Мэн Лянчэнь и Ван Чао ушли, Лю Фэйэр, откинувшись на спинку дивана, рассеянно смотрела на простирающееся вдалеке море, и уголки ее губ вдруг непроизвольно изогнулись в улыбке.
Цзе Пин кашлянула, намекая: «Ты, случайно, не влюбилась в него? Вы же виделись всего три раза. Как мне кажется, вы не просто знакомы, но и очень близки… Черт возьми! Неужели отец ребенка — он?»
Лю Фэйэр уставилась на Цзе Пин, а спустя некоторое время медленно произнесла: «Цзе Пин, три года назад, когда мы смотрели на звезды, он был пьян, и я тоже была немного импульсивна, поэтому… Но ребенок ни в чем не виноват. Он не знает об этом, и ты никому не скажешь».
«Что?» — Цзе Пин вскрикнула, подпрыгнув, словно ее укололи иглой. Из-за ее пышной фигуры груди, похожие на два шара для боулинга, качались вверх и вниз, едва не ударив Лю Фэйэр по лицу.
Лю Фэйэр невольно отступила назад, чтобы избежать случайного попадания. Цзе Пин была во всем хороша, но ее фигура затмевала Лю Фэйэр. Ее собственный размер B был вполне нормальным, но ее D вызывал болезненные ощущения.
«Так вот почему ты так стараешься ему помочь?» — возмущенно спросила Цзе Пин. — «Ладно, ты… ты… ты три года меня обманывала».
Лю Фэйэр поспешно объяснила: «Нет, нет, это не так. Я действительно не ожидала. Тогда меня весь интернет ругал за плохую игру и провальные кассовые сборы. В гневе я решила сменить обстановку и немного успокоиться. Я также хотела больше изучить музыку. И именно ты помогла мне узнать, что Новозеландская музыкальная академия Святого Баркли — это двухгодичный курс…»
Цзе Пин сердито возразила: «Значит, ты проучилась там всего три месяца, а потом внезапно заявила мне, что собираешься уйти из шоу-бизнеса на два года, чтобы спокойно учиться. Я тогда поверила твоей чуши и ждала тебя в стране два года. В итоге, через два года ты вернулась с дочерью и сказала мне, что скрывалась за границей, чтобы родить дочь. Тогда я подумала, что отец твоей дочери — какой-то влиятельный человек из шоу-бизнеса, или магнат из мира капитала, по крайней мере, кто-то уровня крестного отца. Поэтому я и не осмеливалась спрашивать. Я даже думала, что ты специально ищешь Мэн Лянчэня, чтобы раскрутить пару, на самом деле, чтобы отомстить этому магнату за то, что он не заботится ни о тебе, ни о ребенке. Я даже помогла тебе найти этого юного актера, чтобы он раскрутил с тобой пару. Я даже испытывала чувство вины перед Мэн Лянчэнем! Но я никак не ожидала, что отцом твоего ребенка окажется именно Мэн Лянчэнь! Причиной твоей беременности стало то, что он пригласил тебя посмотреть на звезды, и ради этого ты родила ему дочь. И он до сих пор не знает об этом? Я правильно говорю? Лю Сиси! Если бы у тебя была хоть капля мозга, ты бы не совершила такой глупости! Ты потратила на шоу-бизнес больше десяти лет, как ты могла сделать такую глупость? Сколько тебе лет? В следующем месяце тебе исполнится 25, ты с ума сошла? 25-летняя женщина — и все еще одержима любовью? Ты знаешь, что у одержимых любовью нет хорошего конца, они все дохнут с голоду?»
Лю Фэйэр, словно нашкодивший золотистый ретривер, опустила голову, выглядя крайне жалкое. Если бы мужчины увидели ее столь несчастный вид, они, вероятно, отдали бы жизнь, чтобы встать на ее защиту. Никто бы не стал на нее кричать, кроме женщины…
Цзе Пин пришла в ярость. Она ходила взад и вперед перед Лю Фэйэр, продолжая бормотать: «Нельзя, нельзя. Ты все это время меня обманывала, а я бегала и делала для тебя планы, занималась пиаром. Я даже беспокоилась, что твои фотографии с ребенком могут попасть в интернет, и думала, как бы это все замять. Я даже была готова, если информация о рождении ребенка всплывет, выступить вперед и прикрыть тебя, сказав, что ребенок — мой. А ты только сегодня рассказала мне правду! Ты меня так разозлила, ты так меня обидела!» С этими словами Цзе Пин села на диван и разрыдалась.
Лю Фэйэр испугалась, увидев это, и поспешно обняла Цзе Пин, успокаивая. Спустя некоторое время Цзе Пин подняла голову и спросила: «Ты искала его для раскрутки пары, чтобы, случайно, рассказать ему правду?»
«Невозможно!» — категорично заявила Лю Фэйэр. — «Я просто искренне не хотела, чтобы отец ребенка жил плохо, поэтому немного помогла ему».
«Ты все еще любишь его?»
Лю Фэйэр горько усмехнулась: «Я изначально его не любила. Конечно, в тот день, когда мы смотрели на звезды, он сидел боком, глядя на меня под звездным небом. В тот момент он был таким красивым и обаятельным, что я не удержалась… Цзе Пин, подумай сама, смогла бы ты удержаться?»
Цзе Пин поставила себя на ее место. Подумав, она представила себе такого красивого молодого парня, как Мэн Лянчэнь, лежащего рядом с ней на пляже, смотрящего на звезды, слушающего шум волн и морской бриз. Она признала, что действительно не смогла бы удержаться…
http://tl.rulate.ru/book/148776/8386427
Готово:
Но это не имя. Цзе - сестра. Сестра Пин. Почему бы так и не перевести?