Готовый перевод I am a prince in Zhutian Films / Каждое перерождение — я принц: Глава 8

На следующее утро евнух Хоу прибыл с двумя царскими указами и золотой медалью.

Один указ жалует титул князя Ли Ченгцзуну.

Во втором указе говорилось о разрешении Цинь Юй покинуть дворец, а также прилагался соответствующий жетон.

Прочитав указы, евнух Хоу поклонился и произнес:

— Этот старый слуга поздравляет Третьего Принца и Госпожу Цинь.

Цинь Юй, поняв намек, подала знак, и Чао Лу тут же достала несколько слитков серебра, передав их евнуху Хоу.

— Ваша Милость, я… я правда хочу поздравить вас, — произнес евнух Хоу, не осмеливаясь принять подношение.

— Я знаю, что ты искренне хочешь поздравить меня, но не могу позволить тебе проделать этот путь впустую.

— Старый слуга не посмеет отказаться, — ответил евнух.

После того как евнух Хоу принял награду, Ли Ченгцзун сказал:

— Евнух Хоу, в этом указе чего-то не хватает. Где мои деньги?

— Третий Принц, Его Величество сказал, что сейчас Царству Цин повсюду нужны деньги. А поскольку у вас нет недостатка в средствах, то плата за ремонт дворца не предусмотрена.

По традиции, когда принцу присваивался титул и ему выделялся собственный дворец, двор предоставлял ему резиденцию и пятьдесят тысяч лянов серебра на обустройство. Королевский дворец занимает площадь в сорок-пятьдесят акров, и только на его ремонт требуются огромные средства.

Пятьдесят тысяч лянов серебра – сумма немалая. Обычным жителям столицы в год на все расходы хватает двадцати-тридцати лянов. Если же жить в деревне за пределами столицы, то пять лянов в год вполне хватит для семьи.

Однако на ремонт дворца площадью сорок-пятьдесят акров этих денег может не хватить. Когда Ли Ченгцзэ покидал дворец, наложница Шу и ее семья выделили ему значительную сумму. А без денег разве смогут твои подчиненные работать для тебя?

На лице Ли Чэнцзуна читалось недовольство.

— Что значит «у меня есть деньги»? Даже если и есть, платить всё равно придётся. Евнух Хоу, прошу, передайте старому господину, чтобы он принёс мои деньги мне.

— Сынок, не осложняй жизнь евнуху Хоу. Дом, который тебе выделил отец, уже отремонтирован строительным департаментом, так что тебе не придётся тратиться, — Цинь Юй помахала рукой евнуху Хоу, затем притянула к себе сына и продолжила: — Подойди и посмотри, как мы всё устроим сегодня.

— Что устроим?

— Сегодня ты будешь возведён в ранг князя и покинешь дворец. Нужно обязательно устроить приветственный пир. Сегодня пригласим кое-кого, а когда ты уедешь во дворец, можно будет провести ещё один пир, что сэкономит тебе две суммы.

Ли Чэнцзун был ошеломлён. Когда это мать стала такой расчётливой?

— Что ты там стоишь? Иди, посмотри.

— Мама, пожалуйста, займись приготовлениями. Я пойду и скажу бабушке.

— Хорошо, иди и занимайся своими делами.

Цинь Юй недолюбливала вдовствующую императрицу, но не возражала против сыновней почтительности. Тем более, вдовствующая императрица действительно хорошо относилась к её сыну.

К тому же, сегодня был благоприятный день, когда её сын получал княжеский титул, и было бы неуместно не сообщить об этом вдовствующей императрице.

Дворец вдовствующей императрицы.

Прежде чем Ли Чэнцзун вошёл, он услышал смех изнутри.

Единственной, кто во всём дворце мог заставить строгую пожилую даму постоянно смеяться, помимо самого Ли Чэнцзуна, была лишь Линь Вань’эр, которая восстанавливалась в императорском имении.

— Я слышал ваш смех ещё до того, как вошёл, и подумал, что это, должно быть, Вань’эр пришла. Не ожидал, что это действительно ты, Вань’эр, — с улыбкой произнёс Ли Чэнцзун, входя в комнату вслед за евнухом Хуном.

— Вань’эр приветствует третьего кузена.

Как и следовало ожидать от ребёнка, воспитанного как принцесса, её этикет был безупречен.

— Ван'эр и не заметишь, как выросла, да и похорошела. Не знаю, кому из парней в будущем повезет с ней, — в шутку произнес Ли Чэнцзун, после чего поклонился старой госпоже. — Внук приветствует Высочайшую Бабушку.

Лицо старой госпожи было суровым, но улыбка в уголках глаз выдавала ее радость.

— Ван'эр всегда меня навещает, а что заставило тебя, занятого человека, прийти ко мне сегодня?

— Бабушка, зачем притворяться? Я не так усерден, как Ван'эр.

Ли Чэнцзун шагнул вперед и сел рядом со старой госпожой. Он взял кусочек пирожного, попробовал, и, убедившись, что оно не слишком сладкое, удовлетворенно кивнул.

— У Ван'эр слабое здоровье, как ты посмел сравнивать себя с ней? — заметив его действия, старая госпожа недовольно промолвила. — У меня только эта маленькая слабость, а ты и тут меня контролируешь.

— Внук, это ведь и для вашего блага. Меньше сладостей — больше здоровья. Если вы будете здоровы, мне не придется беспокоиться о том, кто будет заботиться о моих детях в будущем.

Хоть старая госпожа и понимала, что Ли Чэнцзун просто льстит ей, но всё равно была очень довольна.

— Ладно, ладно, в будущем бабушка сама позаботится о твоем сыне.

На самом деле, если бы это было возможно, он бы предпочел дочь. Но такое нельзя говорить старой госпоже, иначе точно получишь от нее нагоняй.

Ли Чэнцзун почувствовал презрение к мыслям, которые отдавали предпочтение мальчикам, а не девочкам, и с улыбкой сказал:

— Кстати, я пришел сюда сегодня, чтобы сообщить вам и старому Хуну, что скоро покину дворец.

— Покинешь дворец?

Ли Чэнцзун кивнул и произнес:

— Отец издал указ сегодня, сделав меня правителем. Я перееду из дворца. Кстати, моя мать устраивает банкет во дворце Юйсю. Хотите пойти взглянуть?

Это было сказано мимоходом, но старая госпожа неожиданно кивнула.

— Тогда пойду взглянуть позже.

Она ждала целое утро.

Когда пожилая госпожа появилась во дворце Юйсю с торжественной процессией, гости, пришедшие на банкет, поразили Ли Чэнцзуна.

Надо же! Кроме наложниц, в гареме было ещё много незнакомых красавиц, разодетых в золото и яшму. Очевидно, это были знатные дамы двора. Пришла даже императрица, которую держали взаперти во дворце.

Во главе с императрицей, большая группа знатных дам поклонилась и произнесла:

– Приветствуем, Ваше Величество, государыня-мать!

Пожилая госпожа, опираясь на Ли Чэнцзуна, прошла мимо императорских наложниц, склонившихся по обе стороны дорожки, подошла к беседке в глубине двора и села. Затем махнула рукой и сказала:

– Не нужно церемониться. Сегодня банкет в честь вступления Третьего принца в совершеннолетие, так что будьте все попроще.

Все встали, не дожидаясь дальнейших указаний, и Цинь Юй подошла:

– Государыня-мать, я поведу Цзун’эра, чтобы он познакомился со всеми.

– Что ж, идите.

Сегодня был благоприятный день, когда Ли Чэнцзун становился правителем, и пожилая госпожа редко одаривала Цинь Юй таким благосклонным взглядом.

Следуя за Цинь Юй во внутренний двор, Ли Чэнцзун понизил голос и спросил:

– Матушка, это пожилая госпожа позвала этих людей?

– А ты как думаешь? У меня, твоей матери, нет власти позвать императрицу, – понизив голос, ответила Цинь Юй и повела Ли Чэнцзуна к императрице: – Цзун’эр, почему бы тебе не поприветствовать императрицу?

– Приветствую императрицу.

Глядя на Ли Чэнцзуна, который в молодости был похож на императора Цин, императрица нахмурилась, а затем улыбнулась:

– Он хороший ребёнок. Я слышала, что он добился для тебя императорского указа. Его сыновняя почтительность достойна похвалы.

Честно говоря, императрица довольно сильно завидовала Цинь Юй.

Хотя ни одну из них не любил император Цин, и они обе были заперты в гареме, у Цинь Юй был сын, который каждый день проводил с ней время.

Хотя в столице ходили слухи, что этот сын был невежественным, он был очень преданным. В отличие от её собственного сына, он никогда не посещал мать, если его не призывали.

Более того, если бы третий принц на самом деле был так невежественен и неумел, как судачили за пределами двора, вдовствующая императрица не была бы к нему столь благосклонна. Она не стала бы даровать ему титул князя, учреждать для него ведомство и уж тем более специально созывать знатных дам Киото для празднества.

– Этот ребёнок ни в письме силён, ни в военном деле, из всех добродетелей в нём осталась лишь сыновняя почтительность. Не то что Его Высочество наследный принц, который искусен и в том, и в другом, – с лёгким пренебрежением, но с нескрываемой улыбкой проговорила Цинь Юй, обращаясь к Сюань’эру, словно обычная мать. Затем, сложив руки в поклоне, добавила: – Ваше Величество, присядьте на минутку. А я пока отведу мальчишку повидаться с остальными.

В гареме было немного наложниц, всего несколько. За исключением императрицы, с которой Ли Чэнцзун никогда не встречался, все остальные были ему хорошо знакомы. И, кроме тихой и любящей книги наложницы Шу, все они очень любили Ли Чэнцзуна.

Конечно, наложница Шу не испытывала к нему неприязни, просто у них было мало общения, поэтому нельзя было сказать, что она его любила.

Далее ждала встреча со старшей принцессой Ли Юньжуй.

Отношения между Цинь Юй и Ли Юньжуй... даже видимость теплоты было трудно сохранить. Цинь Юй привела Ли Чэнцзуна к ней, даже не пожелав заговорить.

Беспомощный Ли Чэнцзун вынужден был поприветствовать её сам:

– Племянник приветствует тётушку.

– Все говорят, что третий принц необразован и неумел, но они не знают, что Цзун’эр прекрасно разбирается в торговле. Если у тебя будет время, можешь почаще приходить ко мне, тётушке, во дворец Гуансинь. Я тоже попрошу у тебя совета по делам.

Нужно было просто выслушать это. Это была всего лишь любезность. Любой, кто воспримет это всерьёз — дурак.

– Мой племянник несведущ в ведении дел. Просто мои подчинённые весьма способные люди. Конечно, если у меня появится время, я непременно наведаюсь во дворец Гуансинь, чтобы побеспокоить тётушку.

– Тогда твоя тётушка будет ждать тебя во дворце Гуансинь, – кивнула Ли Юньжуй с улыбкой. – Иди, занимайся своими делами.

Остальные дамы были из знатных семей Киото – жёны герцогов или маркизов. Единственной графиней была госпожа из рода Фань, законная дочь герцога, Лю Жуюй. Было очевидно, что требования к гостям этого банкета очень высоки.

Поскольку семьи Лю и Цинь были связаны с военным делом, Цинь Юй и Лю Жуюй знали друг друга с детства и хорошо общались. Поэтому они некоторое время болтали, прежде чем забрать Ли Чэнцзуна обратно в павильон.

Ли Чэнцзун потирал щёки, которые уже начало сводить от постоянной улыбки, и с некоторым унынием произнёс:

– Бабушка, ты всегда любила покой и тишину. На самом деле, не нужно было устраивать всё это ради внука.

Вот почему бабушке так нравился Ли Чэнцзун. Он всегда в первую очередь думал о чувствах своих старших родственников, когда что-то делал.

– За пределами дворца всё иначе, чем внутри. Не помешает познакомиться с большим количеством людей, чтобы тебя не обидели после ухода из дворца.

– Я наследный принц, кто посмеет меня обидеть? Более того, я искусен в боевых искусствах, ещё неизвестно, кто кого обидит.

Бабушка многозначительно улыбнулась и сказала:

– В этом городе Киото одной силы недостаточно.

Действительно, любой, кто читал «Радость жизни», знает, что в этом мире слишком много «старых монет». Киото, столица государства Цин, является средоточием сложной сети сил. Можно сказать, что Тайный совет повсюду, и у других сил тоже есть свои агенты. Различные коварные методы появляются постоянно, что делает их крайне опасными и непредсказуемыми.

Хотя Ли Чэнцзун и был путешественником во времени, он понимал, что в искусстве интриг и заговоров далеко не ровня второму брату Ли Чэнцзэ, не говоря уже о таких грандах, как император Цин или Чэнь Пинпин. Он даже шнурков их не стоил. Всё, на что он мог полагаться, — это его боевое искусство, но сейчас он был лишь воином восьмого ранга и не мог игнорировать правила, как грандмастер.

В конце концов, нужно было стать грандмастером.

Ли Чэнцзун тяжело вздохнул про себя, но на лице сохранил улыбку:

— Хоть я и недостаточно силён, за мной стоит мой отец. А если и он не поможет, то есть вы. Если кто-то посмеет обидеть меня, я пойду во дворец, чтобы вы приняли решение.

— Хорошо, хорошо, — ответила его бабушка. — Если тебя обидят, приходи к бабушке, и она обо всём позаботится.

На мгновение бабушка и внук рассмеялись в унисон.

[Конец главы]

http://tl.rulate.ru/book/137115/6909770