Когда я пытался сосредоточиться, голос прервал мою тренировку.
-Ты…
Я замер, и этот голос пронзил туман моего внимания. Он показался мне знакомым, как будто я слышал его недавно. Я повернулся и увидел старика, с которым делил трапезу в тренировочном лагере, стоящего всего в нескольких шагах от меня.
Он смотрел на меня с сочетанием любопытства и беспокойства, его морщинистое лицо было освещено лунным светом.
-Что ты здесь делаешь, парень? - спросил он мягким, но твердым голосом.
Я вытер пот с лба, пытаясь перевести дыхание.
-Тренируюсь, - просто ответил я, ощущая, как усталость начинает давить.
-Понял.
Глаза старика внимательно обошли меня, оценивая каждую деталь моего вида. Его взгляд задержался на моем правом глазу, и я заметил, как на его лице мелькнуло удивление и тревога. Я знал почему. Это был шрам - новый и еще не заживший - который порочил кожу прямо под моим глазом, жестокое напоминание о встрече с "Рыцарем Ветра".
-Этот шрам, - сказал он тихо, его голос был полон жалости и любопытства. - Он новый.
Я кивнул, сжав челюсть.
-Подарок от 'Рыцаря Ветра'.
Глаза старика слегка сузились, как будто он не совсем понял, что я имею в виду. Это было понятно, ведь это прозвище, которое я сам дал тому рыцарю. Что-то личное для меня.
Тем не менее, он медленно покачал головой.
-Похоже, ты уже многое пережил на поле битвы.
Слыша эти слова, я не стал отвечать. Не было смысла что-то объяснять, ведь это не имело значения.
-Но вот так себя изнурять не поможет избавиться от боли. - В его голосе звучала тонкая нотка мягкости. Не понимаю, почему, но это что-то во мне затронуло.
Я молчал, все так же глядя на старика, пока он внимательно изучал меня. Его беспокойство было очевидным, но я не был настроен на душевные разговоры. Не сейчас, никогда. Поле битвы научило меня держать свои чувства глубоко внутри, чтобы их не использовали против меня.
Старик вздохнул, чувствуя мое нежелание говорить.
-Иногда, - сказал он тихо и мягко, - Чтобы избавиться от огня внутри, нужно поделиться им с кем-то.
Я напрягся от его слов, на лице мелькнуло недовольство.
-Мне не нужно ничего делить, - ответил я холодно и отчужденно. - Мне нужно тренироваться.
Я снова поднял копье, возобновив тренировку с новой силой. Ритмичные движения оружия были мне знакомы, они помогали заглушить шум в голове. Но даже в процессе тренировки я ощущал взгляд старика, его присутствие было тихим напоминанием о его словах.
Он медленно покачал головой, продолжая смотреть на меня с сочувствием и пониманием.
-Тренировка важна, парень, но это не все. Ты не можешь нести всю боль в одиночку. Это слишком тяжкий груз.
Я проигнорировал его, сосредоточившись на точных движениях копья. Каждый удар и парирование - это способ канализировать разочарование, гнев и боль.
Мне не нужна была его жалость или совет.
Нет. Я никого не жалею в этом мире.
Этот мир был ко мне жесток, не один раз, не два, а бесчисленное количество раз, и все эти люди, что стояли в стороне и смотрели, не поддерживая меня.
И когда я наконец нашел место, где мне показалось, что я принадлежу, оно снова исчезло.
На этом этапе, если бы я этого не понял, я был бы просто дураком.
-Я один.
Вот о чем все это. Ничего больше, ничего меньше.
Так что, мне не нужна ни жалость, ни что-то еще.
Старик молчал какое-то время, просто стоя там, его присутствие было как твердая, непоколебимая сила. Наконец, он снова заговорил, его голос был мягким, но уверенным.
-Ты напоминаешь мне одного человека, которого я знал давным-давно. Он тоже думал, что сможет справиться со всем сам, что ему не нужна ничья помощь. Но он ошибался.
Я замер, сжимая копье в руках. Это напомнило мне о первом дне нашей встречи. Хотя это было кратко, он тоже рассказывал мне похожую историю тогда.
Его слова прорезали туман моего внимания, пробуждая что-то глубокое внутри меня.
-Знаешь, почему он ошибался, парень?
-Не спрашивай меня.
Старик настойчиво продолжал, его тон был мягким, но настойчивым.
-Знаешь почему?
Что-то в его манере говорения заставило меня не отказать. Несмотря на мое желание оттолкнуть его, я сам ответил.
-Потому что он не мог нести этот груз в одиночку?
Старик покачал головой, на губах появилась едва заметная улыбка.
-Нет, это было не так. Причина его ошибки была в том, что чем больше он думал, что все должен делать сам, тем больше он превращал весь мир вокруг себя в мир, в котором все должно было быть направлено против него. Его мир стал только о нем; он всегда думал, что весь мир настроен против него.
Я нахмурился, пытаясь понять его слова.
-Что это значит?
-Это значит, - продолжил старик, - Что в процессе этого он ослепил себя. Он ослепил себя от бед других людей, и таких людей было много. Людей, которые боролись, страдали и сражались в своих битвах. Но он не мог этого увидеть, потому что был слишком сосредоточен на своей собственной боли и своих собственных проблемах.
Я сжал копье, его слова неприятно отозвались в моей душе.
-Значит, ты хочешь сказать, что, пытаясь справиться со всем сам, он стал эгоистом?
Старик кивнул.
-Да, в какой-то степени. Он стал настолько поглощен своими собственными проблемами, что не мог увидеть более широкую картину. Он не мог понять, что есть другие, кто мог бы разделить этот груз, кто мог бы понять и поддержать его. И изолировавшись, он потерял связь с теми, кто мог бы дать его жизни больше смысла.
Я нахмурился, пытаясь осмыслить его слова. Его глаза, хотя и усталые, глубоко вглядывались в мои, и я не мог отвести взгляд.
-Мне не нужна чья-то помощь, - пробормотал я, едва слышно. - Я и так справился.
Старик тихо рассмеялся, звук его смеха был глубоким и вибрирующим, как будто он проникал в воздух.
-О, ты думаешь, что справился, да? Выжил, может быть. Но ты действительно жил, парень?
Его слова раздражали, и я не смог не ответить:
-Что ты об этом знаешь? Ты ничего обо мне не знаешь.
-Разве нет? - ответил он, на его губах появилась лукавая улыбка. - Я видел многих таких, как ты, убежденных, что их боль уникальна, что никто не может их понять. Но боль, мальчик, это самое универсальное из всех переживаний.
Я сжал челюсти, крепче ухватившись за копье.
-Мне не нужна лекция, - сказал я сквозь зубы. - Мне нужно стать сильнее.
-Сила, - задумчиво сказал старик, глаза его заблестели с едва заметной искоркой. - Скажи мне, ты думаешь, сила - это только мышцы и умения? Это когда ты размахиваешь копьем, пока твои руки не начинают болеть, а тело не покрывается потом?
Я промолчал, но мое молчание, похоже, забавляло его.
-Сила, настоящая сила, приходит от понимания, - продолжил он. - Понимания своих собственных пределов и пределов других. Понимания, что иногда самая большая сила - это позволить себе быть уязвимым.
Я насмешливо фыркнул, не скрывая своего презрения.
-Уязвимость - это слабость.
-Правда?- спросил он, приподняв бровь. - Скажи мне, кто сильнее: тот, кто скрывает свои раны и страдает в тишине, или тот, кто носит свои шрамы и ищет поддержку, чтобы исцелиться?
Я отвернулся, не желая встречаться с его взглядом. Его слова были слишком близки к истине, и я не хотел их признавать.
-У меня нет времени на это.
Это раздражало до такой степени, что я даже подумывал уйти отсюда. Я пришел сюда, чтобы избавиться от ненужных мыслей в своей голове, а теперь вместо этого меня встречала лекция.
"Раздражает. Но почему я вообще остаюсь здесь?"
Я задал себе этот вопрос, схватив копье в руках. Теперь, когда я об этом подумал, действительно ли мне нужно стоять здесь?
"Но почему я должен уйти?"
По какой-то причине, когда я пытался изменить место, мне казалось, что я убегаю от слов старика.
И это раздражало.
"Я решил не отвечать и продолжил тренироваться. Но на этот раз я сосредоточился больше на своем ядре и технике, чем просто на механическом размахивании.
До того момента, как я услышал слова старика:
-Копье - не твое оружие.
http://tl.rulate.ru/book/131289/6066930
Готово:
