Кабинет директора был невероятно тихим, если не считать двух собеседников, которые время от времени обменивались улыбками и словами. Никаких других звуков не было слышно.
Даже портреты бывших директоров на стенах, обычно погружённые в сон, открыли глаза и с любопытством, вниманием или даже удивлением смотрели на двух людей внизу.
Конечно, больше всего их внимание привлекал Чарли.
Они, вероятно, были поражены — ведь они никогда не видели, чтобы кто-то в разговоре с Дамблдором мог сохранять такую уверенность и спокойствие, да ещё и сам задавать тон беседе.
Они помнили, как Дамблдор разговаривал здесь с Фаджем, нынешним министром магии.
Хотя тот и старался держаться с достоинством, но перед седовласым стариком он всё же не мог скрыть своей неуверенности, несмотря на все попытки сохранить важный вид.
Однако бывшие директора, хоть и были лишь портретами, а не настоящими людьми, сразу замечали, как Фадж пытался казаться уверенным, но это у него плохо получалось.
Чарли же был для них чем-то совершенно новым... Он заставил Дамблдора стать внимательным слушателем, спокойно и неторопливо излагая свои мысли, и всё это выглядело настолько естественно, что казалось, будто так и должно быть.
Разговор между Чарли и Дамблдором продолжался, когда один из портретов на стене вдруг начал слегка дрожать.
Он так сильно трясся, что угол его рамки ударил соседний портрет, привлекая внимание его обитателя.
– Что ты делаешь, Финеас? – портрет директора, которого задели, слегка нахмурился и с недовольством посмотрел в сторону.
– Смотри... – портрет Финеаса Блэка, известного как "худший директор Хогвартса в истории", улыбался с необычной живостью. Он пристально смотрел на молодого человека внизу и понизил голос:
– Это наш Блэк... хороший мальчик, такой хороший мальчик... – пробормотал Финеас, и в его глазах появилась доброта, которую раньше в нём никто не замечал.
– Смотри, это выдающийся представитель нашей семьи Блэков. Только наша кровь может породить таких замечательных детей.
Он вздохнул, словно с лёгкой грустью, и добавил искренне:
– Сколько ему лет? Я думаю, ему не больше тридцати пяти.
Финеас замолчал, огляделся и ещё больше понизил голос:
– Я уверен, что его портрет тоже будет висеть на этой стене! Тогда двое из нашей семьи станут директорами Хогвартса!
Однако портрет директора, которого он потревожил, лишь презрительно фыркнул.
Он погладил свою густую рыжую бороду, а его густые брови слегка приподнялись, делая его похожим на спокойного льва. Даже не зная ничего больше, можно было с уверенностью сказать, что этот директор был из Гриффиндора.
– Я так не думаю... – уголки его рта, скрытые под бородой, слегка поднялись, словно он наслаждался тем, как Финеас теряет самообладание. – Я никогда не видел чистого Блэка с такими красивыми светлыми волосами...
Финеас на мгновение замер, а затем спросил:
– Что ты имеешь в виду?
Но собеседник уже отвёл взгляд, не глядя на Финеаса, и лишь буркнул:
– Ничего...
– Я тебя убью!!! – в одно мгновение Финеас взорвался. Его обычно бледное лицо покраснело от ярости, и он, словно кошка с вздыбленной шерстью, бросился на рыжебородого старика, вместе с рамкой своего портрета.
Для человека, гордящегося своей чистой кровью, такие слова были хуже, чем оскорбление матери.
– Эй, что вы творите! – шум между двумя портретами постепенно нарастал, привлекая внимание тех, кто находился внизу.
– Бей его, Декстер! Дай ему как следует!
– Покажи Финеасу, где раки зимуют!
– Давай! Надоедливый тип!
Внезапно тихий кабинет директора наполнился шумом и криками. Многие портреты, скучающие и не прочь посмотреть на драку, подбадривали участников, подтверждая, что звание "самого нелюбимого директора Хогвартса" Финеас заслужил по праву.
В конце концов Чарли и Дамблдор были вынуждены прервать свой разговор и поднять головы, чтобы посмотреть на источник шума.
– Успокойтесь, директора! Пожалуйста, тишина! – Дамблдор вздохнул и с головной болью потер переносицу, но, похоже, он уже не удивлялся подобным беспорядкам.
И это было понятно... В конце концов, эти старики, висящие на стенах, целыми днями ничего не делали, кроме как спали и давали советы Дамблдору. Если бы они не находили себе развлечений или не спорили друг с другом, они бы просто сошли с ума от скуки.
Чарли не смог сдержать смеха, глядя на захватывающую сцену перед собой с лёгким оттенком новизны в глазах.
Он не ожидал, что директора прошлых поколений, которые в обычные дни выглядели так величественно и сдержанно, могут быть такими... "оживлёнными".
Он снова опустил голову, сначала бросил взгляд на солнце за окном, затем перевёл глаза на Дамблдора и с улыбкой произнёс:
– Похоже, я задержался здесь на некоторое время, и всё уже улажено. Если так, то я пойду.
С этими словами он поднялся с высокого табурета, на котором сидел, поправил одежду, тщательно разгладил складки и снова обрёл свой обычный элегантный вид.
– Действительно... время летит так быстро, – произнёс Дамблдор, глядя на Чарли.
Увидев, что директора не собираются его слушать – "битва" между Финеасом и Декстером становилась всё более напряжённой (на самом деле это были просто сталкивающиеся друг с другом портреты), – Дамблдор перестал обращать на них внимание. Он отвёл взгляд и снова сосредоточился на Чарли, невольно вздохнув.
В его словах чувствовалась лёгкая тень сожаления о том, что процесс общения ещё не завершился.
Нужно сказать, что для Дамблдора Чарли действительно был отличным собеседником.
Будь то его необузданная фантазия или удивительные идеи – всё это всегда находило отклик у Дамблдора. По сравнению с другими, кто обычно слушал его с осторожностью и подобострастием, Дамблдор предпочитал именно такой подход – когда он сам становился слушателем.
– Не хотите задержаться ещё немного? – мягко и доброжелательно спросил Дамблдор.
– Нет... – Чарли покачал головой. – На фабрике ещё много дел... Мне нужно как можно скорее вернуться и всё проверить.
http://tl.rulate.ru/book/126908/5372957
Готово:
